Любви подвластно все - Джулия Энн Лонг

– Знаете, а мне бы очень хотелось совершить поездку на континент.

– В самом деле? – спросил Лайон, внимательно взглянув на нее.

– Да, конечно. Мне всегда хотелось отправиться в морское путешествие. Ужасно хотелось увидеть, как вокруг со всех сторон простирается водная гладь. Какое великолепие! И я всегда мечтала о том, чтобы сорвать апельсин прямо с дерева. И пройтись босиком по теплому золотистому песку. Нечто близкое к этому я испытала в Брайтоне. И еще – читая «Робинзона Крузо».

Лайон рассмеялся.

– А вот я когда-то мечтал увидеть Испанию. И хотел построить там, в солнечном краю, собственный дом с видом на море.

– А как же Англия?..

– Ну, здесь ведь далеко не тропики.

– Но сегодня здесь настоящий рай, верно? Только представьте себе страну, где день за днем стоит точно такая же погода, – восторженно проговорила Оливия.

– Именно такой климат в Испании, – заметил Лайон.

– Тогда я обязательно прочту вашу книгу! Ведь я еще не читала ее – только прочла записку, что из нее выпала. А какой дом вам хочется там построить?

– Изящных пропорций. Возможно – в мавританском стиле. Белый, с просторными комнатами и огромными окнами. И чтобы из каждого угла было видно море. Комнаты должны быть очень светлые и не загроможденные мебелью. – Лайон описывал полную противоположность своего родового гнезда – особняка Редмондов, где все внутри было отделано темным деревом и где повсюду стояла шикарная мебель, уставленная множеством дорогих безделушек, к которым ему в детстве строго запрещали прикасаться.

– Звучит замечательно, – кивнула Оливия. – Надеюсь когда-нибудь увидеть этот дом.

И снова последовала короткая пауза. Ведь ее слова тоже сильно смахивали на признание.

– А ваш отец знает, что вам хочется иметь дом в Испании? – спросила, наконец, Оливия.

– Нет, – ответил Лайон со вздохом.

Как ни странно, но Оливия Эверси уже знала его лучше, чем родной отец. Более того, общаясь с этой девушкой, он впервые в жизни мог держаться естественно, оставаться самим собой. Благодаря ей он начал осознавать, что в душе его было скрыто много такого, о чем он раньше даже не подозревал. Это открытие несколько смущало его, но в то же время и воодушевляло.

Дом Даффи был уже виден, и Лайон замедлил шаг, но как бы медленно они ни шли, конечная цель неизбежно приближалась.

– Наверное, вам лучше остаться здесь, – сказала Оливия, немного смутившись.

Лайон молча передал ей корзину. Их руки соприкоснулись всего лишь на мгновение, но и этого мгновения было вполне достаточно, чтобы лишить обоих дара речи.

– Мисс Эверси… – пробормотал, наконец, Лайон и тут же умолк.

– Оливия, – поправила она.

– Да, Оливия… – прошептал он с улыбкой, глядя ей в лицо.

Она густо покраснела, и ее густые ресницы затрепетали, чуть прикрыв ослепительно синие глаза.

– Оливия, я… – Лайон снова умолк.

А его спутница быстро проговорила:

– Как правило, я отношу продукты для Даффи каждый вторник после заседания общества попечения о неимущих. – С этими словами Оливия повернулась и поспешила к дому своих подопечных. Задержавшись на мгновение, она вдруг коснулась рукой листвы и радостно воскликнула: – Ах, весна, вот мы и снова встретились!

Лайон тихо рассмеялся, провожая ее взглядом, потом развернулся и направился домой. Время от времени он улыбался и иногда перепрыгивал через низкие живые изгороди, встречавшиеся на пути. Он остановился лишь однажды – чтобы коснуться буквы «О», которую вырезал недавно на коре вяза.