Лев-триумфатор - Виктория Холт

Я не ответила, уже решив, что не вернусь в Аббатство. Я не собиралась дать Джейку Пенлайону повод думать, что сбежала от него. Я останусь и смело встречусь с ним лицом к лицу. Уж я сумею его перехитрить. Все будет по-моему!

Тем временем Эдуард и Хани все глубже ввязывались в интригу, и я боялась за них.

* * *

Ближе к вечеру Джон Грегори явился в дом. Эдуард приветствовал его как старого друга и поместил его в красную комнату для гостей с большой кроватью под балдахином и с окном, из которого открывался вид на бескрайние дали.

Джон прихрамывал при ходьбе и на его левой щеке и запястьях были видны шрамы. Он был высок и слегка сутул, и его глаза поражали каким-то загнанным выражением.

Он произвел на меня впечатление человека, много страдавшего. «Фанатик, решила я, — который еще не раз будет страдать». Такие люди вызывали во мне беспокойство.

Слуги, по-видимому, приняли как должное его пребывание в доме. Я очень внимательно наблюдала за ними, пытаясь подметить, не возникли ли у них подозрения, но мне не хватало Дженнет, которая была ужасной трещоткой и часто ненароком выбалтывала мне секреты людской. Люс очень хорошо справлялась с обязанностями горничной, но была неразговорчива, и я стала подумывать о восстановлении Дженнет в ее правах. Она раскаивалась в содеянном. К тому же я начала сомневаться в своих побуждениях: то ли ее вид раздражал меня из-за предательства, то ли потому, что я не могла не думать о том, как Джейк Пенлайон страстно обнимает ее, и гадать, соблазнил он уже ее или еще нет.

Как бы то ни было, я взяла Дженнет обратно к себе на следующий день после появления Джона Грегори, прочтя ей предварительно маленькую нотацию.

— Ты будешь прислуживать мне, Дженнет, — напомнила я. — Если ты еще хоть раз соврешь, я прикажу тебя побить!

— Да, мистрис, — сказала она покорно.

— И, предупреждаю, ты не должна слушать росказни мужчин. Они тебя в два счета обрюхатят, и, как ты думаешь, что тогда с тобою будет?

Она заалелась, и я сказала:

— Смотри, помни об этом!

Я не могла себя заставить разузнать у нее подробности о том, что произошло между нею и Джейком Пенлайоном. «Это унизило бы мое достоинство», — говорила я себе. Но, признаться, мне очень хотелось это знать.

Прошел еще один день. Я знала, что Пенлайоны вот-вот вернутся. Передышка подходила к концу.

Пенлайоны вернулись! Это почувствовалось сразу. Даже слуги казались возбужденными, и в Труинде возникла напряженная атмосфера. С момента их возвращения присутствие Джона Грегори в доме стало более опасным.

Джейк не замедлил прискакать в Усадьбу. Я ожидала его и приготовилась, предупредив Хани, чтобы она ни в коем случае не оставляла нас наедине.

Он сидел в холле и пил вино. Эдуард, Хани и я внимательно следили за ним. Он казался еще выше ростом и крупнее, чем в моих воспоминаниях, более властным, более самоуверенным и убежденным в своей способности добиться всего, что пожелает.

Я ощутила прилив ненависти, каждый раз вызывающий во мне острое возбуждение.

Джейк объявил, что церемония обручения состоится через три дня.

— Слишком скоро, — сказала я.

— Недостаточно скоро, — поправил он.

— Мне нужно время на подготовку.

— Для подготовки в вашем распоряжении было все время, пока я отсутствовал. Сейчас у вас его больше нет.

Итак, он уже командовал мной!

— Свадьба будет через две недели, — сказал он тоном, не терпящим возражений. — И через месяц после свадьбы я отплываю.

— Куда вы на этот раз держите путь? — вежливо осведомился Эдуард.

— Мы доставим груз тканей в Гвинею и надеемся вернуться с золотом и слоновой костью. Постараюсь, чтобы рейс был недолгим. — Он наградил меня своей усмешкой сатира. — Я буду скучать по моей женушке.

Эдуард сказал, что желает ему хорошей погоды и попутных ветров, и они стали беседовать о морских делах. Глаза Джейка сияли; он говорил о море с той же увлеченностью, что и о нашей свадьбе. Море пленяло его, потому что оно было неукротимым и непредсказуемым; он часто вынужден был вступать с ним в единоборство, напрягая все свои силы и умение. Для него смысл жизни заключался в борьбе. Он должен был всегда покорять. Супружеская жизнь с ним неминуемо станет вечным сражением, ибо стоит только ему победить, как он тут же потеряет интерес. Но к чему мне размышлять о том, что сулит брак с Джейком? Это предмет заботы для какой-нибудь другой незадачливой особы женского пола. Я собираюсь сыграть в игру не менее опасную, чем те, в которые он играл в своих путешествиях. Возможно, между нами было какое-то сходство, так как, наконец, я призналась сама себе, что получаю громадное удовольствие от этой схватки.

Мы все вышли во двор, провожая гостя, и в этот момент из боковой двери появился Джон Грегори. Ничего другого не оставалось, как представить их друг другу.

Джейк Пенлайон окинул Джона быстрым взглядом.

— Мы где-то встречались, — сказал он. Джон Грегори казался озадаченным.

— Я этого не помню, сэр, — ответил он. Глаза Джейка сузились, как будто он пытался вглядеться во что-то, плохо различимое.

— Я уверен, что это так, — настаивал он — У меня хорошая память на лица.

— Вы были когда-нибудь на севере? — спросил Эдуард.

— Никогда, — сказал Джейк. — Но я вспомню! Не могу сейчас припомнить, но обязательно вспомню!

Джон Грегори морщил лоб и улыбался, как бы пытаясь порыться в памяти, но мне показалось, что рубец на его щеке выступил еще заметнее.

— Я был очень рад увидеться с моим другом, — сказал Эдуард с теплотой в голосе. — Он согласился погостить у нас неделю-другую.

Джейк уже смотрел на меня, забыв о Джоне Грегори. Он сказал:

— Мы с отцом надеемся, что вы приедете в Пенлайон заблаговременно. Не годится, чтобы невеста опаздывала. Может создаться впечатление, что ее неволят.

Он взял мою руку и поцеловал. Его губы, казалось, прожгли мне кожу. Я вытерла руку об юбку. Он увидел жест и ухмыльнулся.

Затем он откланялся.

Мы вернулись в дом, и Эдуард спросил Джона Грегори:

— Что он имел в виду, говоря, что знает вас?

— Он что-то подозревает, — сказала Хани испуганно.

— Вы никогда с ним не встречались? — спросил Эдуард.

Джон Грегори нахмурил брови и, помолчав мгновение, очень твердо ответил:

— Нет.

* * *

Я одевалась для праздничного банкета в честь помолвки с величайшей тщательностью. Мне хотелось выглядеть как можно красивее, для того только, уверяла я себя, — чтобы он еще больше разозлился, узнав, что не сумел получить меня.