Выбираю любовь - Барбара Картленд

Будучи по натуре дамой весьма страстной, Элоиза требовала того же от Рейберна, нимало не считаясь с его наклонностями и характером.

Сам же он, начитавшись древних греков, весьма дорожил своей индивидуальностью и не собирался лишаться ее в угоду дамским капризам. Знакомство с этими философами началось у Лайла задолго до того, как он поступил в Оксфорд.

И сейчас в недолгие часы досуга он любил почитать что-нибудь возвышенное. Среди его окружения было мало людей, с которыми Рейберн мог бы поговорить на столь серьезные темы, и уж, во всяком случае, это были не женщины!

Конечно, молодому человеку приходила в голову мысль, что когда-нибудь он влюбится. Если судьба окажется к нему благосклонной, то его избранница по праву займет место, которое когда-то принадлежало матери Рейберна, а сам он будет не только любить и желать ее, но и уважать.

Итак, примерно на полпути к Кроксдейл-Парку ключевое слово было найдено!

Вот чего хотелось Рейберну — уважать свою жену. А все светские Элоизы Давенпорт годились только на то, чтобы восторгаться ими, увлекаться, даже, может быть, терять из-за них голову… Но ни к одной из них он, разумеется, никогда не относился с уважением.

Его теоретические рассуждения выглядели замечательно, а на деле Рейберн прекрасно отдавал себе отчет в том, что очутился в весьма затруднительном положении.

Недаром говорится, что оскорбленная женщина становится настоящей фурией. Лайл понимал — если он не сделает Элоизе предложение, пусть даже пожениться из-за траура они смогут лишь через год, ее ярости не будет предела.

«Что же мне делать, черт побери? — спрашивал себя Рейберн. — Где найти выход из этой ситуации?»

Вот его автомобиль уже свернул на подъездную аллею перед загородным особняком графа Кроксдейла, а решение так и не было найдено.

Машина показала себя с лучшей стороны — таково было единодушное мнение шофера и камердинера Лайла.

— По-моему, мы побили все рекорды скорости, сэр! — торжествующе заметил шофер.

— Ровно два часа и пятьдесят пять минут, — подтвердил Рейберн, взглянув на свои часы. — Надо будет поинтересоваться у графа, какую скорость развивает его автомобиль. Кажется, у него «Испано-суиза».

— Вы позволите и мне взглянуть на нее, сэр? — с улыбкой попросил шофер.

Рейберн снял автомобильные очки и, положив их на сиденье, направился к дому графа Кроксдейла. В величественном мраморном холле его встретили два ливрейных лакея, которые помогли Лайлу снять легкий плащ и взяли у него твидовую фуражку.

Под плащом скрывался серый летний костюм, как нельзя лучше гармонировавший с цветом его глаз.

Словом, молодой человек выглядел очень элегантно, когда вошел в просторную гостиную, французские окна которой были открыты на балкон, и направился к гостям.

Они уже собрались вокруг чайного стола, за которым хозяйничала леди Эмили Далтрей, сестра графа Кроксдейла. Эта седовласая благообразная дама была старше брата, но, в отличие от остальных присутствовавших женщин, не пыталась скрыть свой возраст.

— Я счастлив видеть вас, Лайл! — сказал граф Кроксдейл, выходя с балкона навстречу гостю. — Как добрались?

— Превосходно! — отвечал Рейберн. — Путешествие заняло у меня всего лишь два часа и пятьдесят пять минут. Надеюсь, что мне удалось если не побить, то повторить ваш рекорд.

— В таком случае спешу вас уведомить, что сегодня утром я доехал сюда из Лондона всего за два часа и пятьдесят две минуты! — с торжеством возвестил граф. — Я просто не верю своему успеху — неужели мне удалось превзойти самого Счастливчика Лайла?

— Похоже, что да, — признался Рейберн.

— Когда-то это все-таки должно было случиться! — рассмеялся граф и добавил: — По-моему, вы здесь со всеми знакомы…

Рейберн поздоровался с несколькими гостями и тут с удивлением заметил… леди Брэндон, а рядом с ней — Виолу.

Он подошел к ним и тут же по взгляду девушки понял, что она снова попала в беду. Ошибиться было невозможно — слишком встревожены были ее глубокие темно-фиалковые глаза, занимавшие, казалось, половину лица, слишком холодны дрожащие тоненькие пальчики, которые она доверчиво вложила в его ладонь.

Рейберну показалось, что Виола взывает о помощи, и он, стараясь успокоить несчастную девушку, чуть дольше, чем положено, задержал ее руку в своей, а затем перешел к другим гостям.

— На этот раз у меня собралось весьма многочисленное общество, — с самодовольной улыбкой объявил граф. — А завтра гостей станет еще больше — ко мне приедет обедать сам король, а с ним — обворожительная Элис Кеппел!

— Его величество проводит уик-энд где-нибудь поблизости? — осведомился Рейберн не потому, что его это действительно интересовало, а потому, что понимал — граф ждет от него реакции на свои слова.

— Да, он находится в Бленхейме. И с ним, разумеется, герцог и герцогиня Мальборо.

— Я буду рад снова встретиться с ними, — заметил Рейберн.

— То же самое сказал герцог, когда я сообщил ему, что вы будете моим гостем, — откликнулся граф.

Поговорить с Виолой и узнать, что стряслось с нею на этот раз, Рейберну так и не удалось — вскоре дамы поднялись в свои комнаты, чтобы отдохнуть перед обедом.

Впрочем, молодого человека это не смутило — он справедливо полагал, что в доме, где гостит множество народу — а у графа собралось тридцать человек, — всегда найдется возможность уединиться и выяснить, наконец, что ее так тревожит.

Но он, конечно, не мог знать, что как только Виола очутилась у себя в спальне, она вознесла благодарственную молитву господу за то, что Рейберн каким-то чудом оказался здесь.

— Какое счастье! — как безумная, твердила она. — Если кто-то и может меня спасти, то только он!.. Больше мне не к кому обратиться за помощью…

Всю дорогу в Кроксдейл-Парк — а они с мачехой ехали туда в автомобиле, который любезно прислал за ними граф, — Виоле казалось, что она вот-вот сойдет с ума.

Дело в том, что перед самым отъездом леди Брэндон сообщила ей нечто такое, что потрясло девушку подобно взрыву бомбы. Впрочем, даже настоящая бомба, разорвись она сейчас у ее ног, не оказала бы на Виолу такого действия, как слова мачехи.

Девушка была в кабинете — выбирала, что бы взять с собой почитать, — как вдруг туда вошла леди Брэндон.

— Мне надо с тобой поговорить, Виола, — как всегда резко, объявила она.

— В чем дело, мадре? — предчувствуя недоброе, спросила девушка.

Она понимала, что вчера легко отделалась, и теперь боялась, что мачеха снова начнет ругать ее за то, что Виола так несвоевременно упала в обморок и находится благодаря этому на свободе, вместо того чтобы разделить в тюрьме участь остальных суфражисток, арестованных на Даунингстрит.

Леди Брэндон величественно прошествовала через всю комнату и села в кожаное кресло.