Просто знать, что ты есть - Дженнифер Хейворд

– Меня задела Вирджиния. Она сказала, что слышала сплетни… что отборочный комитет меня, скорее всего, не утвердил бы.

– Незачем было ее слушать. Сесили, она хотела посеять в вас неуверенность. Вам ли не знать, что конкуренция идет не на жизнь, а на смерть?

– Но у нее есть связи в комитете. Что, если это правда?

– Даже если так, то вам ничего не остается, как доказать, что они ошибаются. Сосредоточьтесь на том, что можете сделать, а не на том, чего не можете. – Он выразительно изогнул бровь. – Помните, о чем мы говорили в Кентукки? Вы – хозяйка своей судьбы. И никто больше.

– Но прямо сейчас я ничего не могу доказать. Я боюсь того, чем этот год чреват для моей карьеры. Я имею в виду ребенка.

Сердце у него сжалось.

– У вашей матери были вы, а она продолжала выступать. Вы сделаете то же самое. Вы – Харгров.

Взгляд голубых глаз сделался воинственным.

– Используйте этот год, чтобы построить конюшни, наладить в них работу, – посоветовал он. – Найдите пару лошадей, чтобы подстраховать Бахуса и Дерринджера. Когда же вы вернетесь к соревнованиям, то будете сильнее, чем раньше. Так поступают победители – они извлекают пользу из неудач и заставляют неудачи играть им на руку.

– Почему вы всегда знаете, как сказать правильные вещи?

– Потому что я знаю, что такое находиться наверху и быть окруженным людьми, чья главная задача – сбросить вас. Будьте дальновидны – в этом ваша защита. Не дайте всяким Вирджиниям украсть у вас радость жизни.

Она смотрела на стакан у себя на коленке, на то, как солнце играет на гранях тонкого хрусталя.

– Вы как-то спросили меня, для кого я это делаю. Я много думала после вашего отъезда и теперь знаю – для себя. И конечно, для моей мамы, но мечта быть лучшей, эта мечта – моя, и не потому, что от меня этого ждут. Верховая езда – это то, что я есть, Алешандру. То, что я люблю. Я не могу представить, что буду заниматься чем-то еще.

– Тогда не обращайте ни на кого внимания и делайте то, что подсказывает сердце.

Она кивнула.

– То, что вы сказали о доверии… Мне трудно доверять людям из-за того, что произошло у меня раньше. Я была помолвлена, его звали Дэвис Хампден Рандолф. Мне тогда было двадцать три. Рандолфы – банкиры, и отец имел с ними дела.

– Устроенный брак?

Взгляд у нее потух, и она покачала головой.

– Я очень сильно влюбилась в Дэвиса, собиралась выйти за него и переехать в Саванну, а за пару недель до свадьбы я узнала, что у него есть любовница, с которой он не намерен расставаться. А брак со мной был ему выгоден. Смешно, но когда я вернула ему кольцо, то выяснилось, что единственный человек, кто об этом не знал, это я.

«Как похоже на моего отца».

– Простите. Представляю, что вы испытали. – Он сжал ей ладонь. – Обещаю, я никогда не оскорблю вас подобным образом. Я буду честен с вами.

Она опустила голову.

– Алешандру, каждый раз в моей жизни все мои душевные привязанности кончались болью.

Мелли, Дэвис, потеря матери, равнодушие отца… Я знаю, что нас объединяет лишь ребенок. Но мне необходимо знать: если я вам поверю, не будет ли мое доверие нарушено. И что вы тоже хотите честности.

Он пристально посмотрел на нее.

– Я предложил вам брак со мной, потому что счел, что брак будет удачен – нам вместе хорошо, и вы обладаете многими качествами, которыми я восхищаюсь в женщине. Но, Сесили, вам следует тоже поверить в наш брак. Вам необходимо опять поверить мне.

– Я стараюсь. Но передо мной столько мин, которые вот-вот взорвутся. – Она выразительно на него взглянула. – Есть ли что-то еще, что мне следует знать? Скажите сейчас, чтобы не было поздно.

Он провел пальцем по ее щеке и вкрадчивым голосом произнес:

– Через двадцать минут я встречаюсь в тире с Антонио, так что у вас до вечера есть время отдохнуть и подобрать соблазнительное платье. – И добавил: – Потому что мы, querida, закончим то, на чем остановились вчера.

У нее широко раскрылись глаза. Алешандру не устоял перед искушающей прелестью ее губ и прижался к ним губами, шепча:

– И если Ставрос ворвется в дверь, то, клянусь, я его придушу.