Просто знать, что ты есть - Дженнифер Хейворд

Алешандру и Сесили вышли из самолета в окрестностях Брюсселя.

– Успокойся. Бабушка обещала быть любезной.

Успокоиться? Она скоро встретится с женщиной, которая отказывалась находиться в одной комнате с кем-либо из Харгровов.

Алешандру обнял ее за талию, когда они шли по гудронированному полю к поджидавшему джипу, около которого стояла миниатюрная седовласая женщина.

Сесили встречалась с Адрианой Салазар один раз на конкуре в Германии, тогда бабушка Алешандру подарила ей розетку. Маленькая и энергичная, она поразила Сесили своей железной волей и царственностью.

Все это она снова увидела в остроглазой восьмидесятитрехлетней женщине, за спиной которой раскинулось семьдесят пять акров потрясающей красоты зеленых лугов поместья «Грезы». Казалось, что смотришь на красивую открытку.

– Вы похожи на свою мать, – были первые слова, произнесенные праматерью Салазаров. Она сделала шаг к Сесили и взяла ее руки в свои. – Вас можно было бы принять за близнецов.

Неуверенная, комплимент это или нет, Сесили коснулась поцелуем сморщенных щек Адрианы.

– Рада вас видеть, – пробормотала она. – Мы встречались в Германии, но мельком.

– Да. В тот день у вас были чертовски трудные соревнования. Вы с характером, как и ваша мать.

– Спасибо. – Вот это можно счесть комплиментом.

Бабушка тепло обняла и расцеловала Алешандру.

– Поедем. – Адриана указала на джип. – Ланч ждет.

Дом Адрианы был выдержан в стиле испанской гасиенды. Ланч прошел мирно, как и обещал Алешандру. Они ели втроем, мать Алешандру, Луиза, уехала на соревнования.

Детальные вопросы начались после ланча. Адриана повезла Сесили показывать «Грезы», а Алешандру занялся неотложными делами, усевшись за компьютер.

Сесили ожидала, что она, как невеста Алешандру, подвергнется внимательному изучению, и на любопытные, а порой весьма прямые вопросы Адрианы отвечала честно и откровенно.

Пристрастный допрос не помешал ей влюбиться в «Грезы».

Раскинувшееся пространство полей и лугов было великолепно, учебный комплекс со скаковыми кругами архитектурно выполнен мастерски, но сердце у Сесили замерло от восторга при виде конюшен, построенных из темного дерева, с высокими потолками и большими красивыми светильниками.

В центре, устроенном Адрианой, наездники и их лошади со всего региона получали квалифицированную помощь. Когда-нибудь она создаст в своих конюшнях такие же условия. Это ее мечта. Она засыпала Адриану вопросами.

– Вижу, что вас это заинтересовало, – заметила бабушка Алешандру, когда они наконец закончили осмотр, вернулись в дом и уселись на веранде выпить лимонада.

Сесили кивнула.

– Да, очень. У меня произошел несчастный случай с Бахусом в Лондоне. Алешандру помог нам преодолеть последствия. Не уверена, что без него мы справились бы.

Острые глаза старой наездницы оценивающе сверкнули.

– Вам нравится Алешандру, – помолчав, сказала она.

– Я понятия не имела, кто он, когда встретила его. Я полюбила человека, не зная, кто же он на самом деле.

Адриана перевела взгляд во двор, где молодой конюх вел красивого черного жеребца на конюшню.

– Алешандру сказал мне, что вы ничего не знали о родословной Бахуса.

– Нет, не знала, – спокойно ответила Сесили. – Я думала, что он потомок Дурмана. Так мне всегда говорили.

Адриана откинула голову на спинку кресла и сдвинула брови.

– Я никогда этого не понимала, – сказала она.

– Не понимали чего?

– Почему этого не знала ваша мать. Луиза и Зара поссорились после Кубка мира в тот год, когда ваша мать завоевала серебро. Большое достижение. Луиза набросилась на Зару за то, что она отказывалась признать, что Зевс – результат кражи. Зара заявила, что все это ложь.

Сесили покачала головой:

– Моя мать ничего не знала.

– У меня не было доказательств, – пожала плечами Адриана. – Тогда еще не делали анализ ДНК. Но был конюх, который работал на конюшнях, где спаривали Дьявола, и он собирался дать показания в суде… пока не получил деньги от вашего отца.

Сесили словно обожгло.

– Луиза рассказала моей матери об этом конюхе?

Адриана кивнула:

– Луиза говорила, что Зара выглядела раздавленной и ушла сразу после церемонии награждения, не оставшись на банкет.

Сесили охватило смятение. Это произошло, судя по всему, за несколько недель до смерти мамы, перед той ужасной ссорой с отцом. Но мама наверняка рассказала бы ей, если бы знала обо всем! У них ведь не было секретов друг от друга, даже самых незначительных. А не рассказать о таком…

О чем же спорили в тот вечер родители?

– Я уверена, что мама ничего не знала. – Вот все, что она ответила Адриане.

– Если она не знала, то разве сейчас это важно? – увещевал ее Алешандру, когда после обеда они гуляли по пастбищам. – Возможно, она оберегала тебя.

– Она никогда так не поступила бы, – не согласилась Сесили. – Мы делились всем. Наши лошади – это наша карьера.

Алешандру взял ее за руку и переплел пальцы. Над их головой покачивали серебристой листвой высокие каштаны; полоски заката, оранжевые, желтые и розовые, разукрасили небо; лошади, пощипывающие траву, вырисовывались на фоне этого великолепия красок. Но мысли его невесты были заняты другим – она наморщила лоб, обдумывая то, что занимало ее больше, чем красоты природы.

– Что ты думаешь о «Грезах»? Понравилось? – спросил он.

– Да. Центр конной терапии – это замечательно. Я под огромным впечатлением. Я измучила Адриану вопросами, так что она наверняка была рада от меня отделаться.

– Уверен, что это не так. – Он видел, как бабушка все больше смягчалась, подпадая под очарование Сесили. Как и он.

Они пошли к пастбищу с обильной зеленой травой, где паслось с десяток лошадей, и остановились, залюбовавшись ими.

– Представляю, как много для вас, мальчиков, значило жить здесь, в этой атмосфере, – вырвалось у Сесили. – Здесь особый воздух… особый дух. Похоже на то, как было в «Эсмеральде» при маме. Теперь я понимаю, почему бабушка так тебе дорога.

– Все исходит от бабушки. Для нее главное – лошади, они источник ее жизненной энергии. Она настояла, чтобы мы с братом приезжали сюда, подальше от вредоносной домашней обстановки. Она знала, какое полезное влияние на нас окажут лошади. – Алешандру потер небритую скулу. – Мы с Жуакином приехали сюда совершенно потерянными детьми, мы понятия не имели, что такое любовь. А бабушка дала нам это. Она стала единственным важным человеком в нашей жизни.