Скажи, что будешь помнить - Кэти Макгэрри

В опасных голубых глазах искрится смех.

– Может быть. Ты ведь не стал просить у меня номер телефона, так? А почему? Может, у тебя девушка есть? Вот я и узнаю.

– Медведицы, как выяснилось, не любят, когда к ним пытаются подкатить, так что девушки у меня нет.

Она прыскает со смеху, и мне это нравится – у нее мое чувство юмора.

– В онлайне раньше бывал. Вычислял, какие девчонки в плохом настроении, чтобы не тратить на них время на вечеринках, а какие в хорошем, чтобы легче было подцепить.

Элль пьет и закашливается.

– Вот это откровенность! А ты еще меня называл непосредственной.

Легче от признаний не становится. Скорее, наоборот. Я чувствую себя последним придурком.

– Хочу, чтобы ты знала, какой я. По крайней мере, каким был.

– Почему?

Почему?

– Потому что я запретил себе просить у тебя твой номер. Потому что правильно сделал, когда ушел от тебя на ярмарке. Потому что теперь, у тебя дома, мне снова приходится отговаривать себя от того, чтобы попросить твой номер.

– Почему?

Она что, не слушает?

– Думаешь, для такого парня, как я, поцеловать дочку губернатора – это здорово? Ты должна знать, каким я был раньше, чтобы держаться от меня подальше. А был я раньше не очень приятным парнем.

Элль смотрит на меня серьезно и довольно долго. Так долго, что я переступаю с ноги на ногу.

– Хочешь поцеловать меня?

А кто бы, интересно, отказался?

– Не самая хорошая мысль. – По крайней мере, для нее. – Я бы только попользовался твоим телом, но попытался убедить, что это настоящая любовь, чтобы уложить тебя в постель. И больше бы потом не позвонил.

– Вау! Вы только на него посмотрите. Ты, наверное, только тем и занят, что возвращаешь в стадо заблудших овечек, а когда свободная минутка выпадает, переводишь старушек через улицу?

Девушка, ради одного вечера с которой любой парень согласился бы пройти лоботомию, вступает в мою жизнь и задает мне перцу, а я не могу ее тронуть. Прошлый год не был наказанием за грехи. Наказание – вот оно. Этот миг.

– Пропустила мимо ушей? Я – плохой парень.

– Плохой парень в пузырчатой упаковке и с предупредительными ярлычками. Да, я тебя видела в предостерегающих видео в школе. Остерегайся парня, отговаривающего тебя от поцелуя, – он есть кошмар, повергающий в дрожь всех родителей по ночам.

– Буду знать, кто я такой.

– Пожалуйста, котенок.

У меня даже глаза на лоб лезут.

– Котенок?

– Ты же знаешь, что хочешь получить мой номер.

Дразнящая нотка бьет в цель и уже разносит по телу желание. В том-то и проблема, что я хочу получить ее номер. И поцеловать ее тоже хочу.

– Как насчет того, что ты разрешаешь мне и дальше быть хорошим парнем и не давишь, потому что я уже готов сдаться и говорить разные приятные слова, чтобы добраться до твоего тела.

– А почему нельзя быть и тем и другим? – спрашивает она. – Парнем, который хочет меня поцеловать, и парнем, который остается хорошим?

Потому что так не бывает. В одной вселенной одно и другое ужиться не могут. Потому что такая девушка, как она, на такого, как я, и время тратить не станет.

– Знаешь, я начинаю подумывать, что ты хочешь, чтобы тебя поцеловали.

Щеки у нее вспыхивают красными пятнами, и у меня перехватывает грудь. Она и вправду этого хочет. Но тут Элль подмигивает.

– С тобой забавно.

От неожиданности усмехаюсь и прикладываюсь к стакану с лимонадом. Фейерверк.

Как бы все повернулось, какой была бы моя жизнь, если бы я встретил ее год назад? Как бы я поступил? Попользовался ею или, увидев перед собой такую роскошную девчонку, захотел узнать ее по-настоящему? Второй вариант предпочтительнее, но тогда я был болваном, который не думал о будущем и которого волновало только здесь и сейчас. Наверное, постарался бы уложить в постель.

– Ладно, если уж ты настроен не использовать меня ради моего тела, используй для ума. Спроси о чем-нибудь.

Это я могу.

– Если «Звездные войны» не твое, то что твое?

Она смотрит на меня так, словно я – учебник.

– Компьютеры.

Вот уж не ожидал.

– Компьютеры?

– А что ты так удивляешься? Эта штука, которая у меня между ушами, пространство внутри черепа, там не пустота.

Очко заработала.

– Ладно, согласен.

– А у тебя? – Элль подается вперед, и что-то подсказывает мне, что с игрой покончено. – Что твое?

Вопрос на миллион долларов.

– Последние два месяца я в основном гулял на природе с рюкзаком за плечами.

Она кивает с таким видом, будто это ясно и без слов.

– А что еще?

– Да, в общем-то, ничего особенного. У меня друзья, семья…

Элль постукивает пальцем по столешнице. Она вышла на охоту, а я не против побыть добычей.

– И все? Неужели?

– Да.

– Предположу, есть кое-что еще.

– Предположи и ошибешься.

– А книги?

– Читаю. – Но это меня не трогает.

– Кино? Можешь простоять ночь в очереди за билетом? Есть какой-то секретный веб-сайт, посвященный какому-то герою?

– Ничего особенного. Как все.

– Тогда музыка? Музыка нравится?

Я чешу затылок и передвигаю с места на место стакан. Да, музыка – это мое.

– Значит, музыка тебе нравится.

– Да.

– Слушаешь или играешь?

– И то и другое. – Не представляю, как можно играть, если не любишь слушать.

– А на чем играешь?

Надо бы сказать, что на гитаре, ведь теперь я ее выбрал.

– На ударных.

Элль кладет локти на стол и переплетает пальцы.

– Мне стоит тебя опасаться?

Взгляд прыгает к ней. Ей нужен ответ, и она ждет его, не отводя глаз. Пугающих голубых глаз за стеклами очков.

– Ты по-прежнему пытаешься доказать, какой ты большой, плохой мальчик. Мне поверить тебе на слово или судить тебя по твоим поступкам?

Я, конечно, не хочу, чтобы она меня боялась, но с учетом того, в чем был обвинен, должен сказать «да». Сыграть свою роль. Меня уже тошнит.

– Я действительно не подарок.

– Это потому, что плохие мальчики делают то, что ты сделал для меня.