Благородный воин - Джулия Гарвуд

Маленький братик не помнил ничего. Даже забыл, как играть в шашки, хотя раньше это было их любимым занятием. «И к лучшему, – решила Элизабет, – не до игр: голова слишком занята другим».

Когда Джеффри отворил дверь, она стояла у окна и держала мальчика за руку. Томас живо обернулся.

– Ступай к Роджеру, – приказал ему барон. – Он ждет тебя внизу, у лестницы.

Лицо мальчугана прояснилось. Он выхватил руку из ладони Элизабет и кинулся к выходу. Но Джеффри поймал его за плечо.

– Выслушай меня, Томас. Ты ни на шаг не отойдешь от Роджера. Понял?

Приказание было отдано таким твердым голосом, что мальчик сразу почувствовал его серьезность.

– Хорошо, – нахмурился он. Джеффри кивнул, и Томас поспешил из комнаты.

Раздумывая, как повести себя с женой, барон проводил мальчугана до порога и закрыл дверь, а когда обернулся, с удивлением увидел, что Элизабет стоит рядом. Лицо ее было внешне спокойно, но в глазах таилась мука и боль.

Непривыкший утешать, Джеффри неловко положил ей ладони на плечи и мягко попросил:

– Дай слово, что выслушаешь меня до конца. Выслушаешь и подчинишься моему решению.

Брови Элизабет сошлись у переносицы. Муж требовал невозможного.

– Так ты выслушаешь меня?

– Тебе кажется, что Белвейн невиновен?

Джеффри почувствовал, как ссутулилась жена.

– Я этого не сказал.

– Значит, его вина доказана?

– И этого я тоже не говорил. – В нем уже закипало раздражение.

– Тогда что же…

– Прекрати! – взвился Джеффри. – Я просил выслушать меня и не перебивать. Хотя бы на это, миледи, я имею право рассчитывать?

Элизабет поняла, что Джеффри взбешен и еле держит себя в руках. В таком состоянии она его еще не видела.

– Ну хорошо, – пообещала она. Тон барона стал несколько мягче:

– Прежде всего заруби себе на носу: я вообще ничего не обязан тебе рассказывать. Это ясно?

Элизабет кивнула. Ей хотелось, чтобы он поскорее все рассказал.

– Ты – моя жена, и я не должен перед тобой отчитываться. А в будущем скорее всего и не стану. Тебе не положено знать, что я думаю и что предпринимаю. Понятно?

По правде сказать, Элизабет это было непонятно. Отец делился с матерью всеми радостями и горестями. Отчего же Джеффри ведет себя иначе? Неужели его родители так сильно отличались от ее? Она решила расспросить об этом позже, а пока надо соглашаться на все. Поэтому Элизабет кивнула и скрестила на груди руки.

Только тогда Джеффри немного успокоился.

– Твой дядя совершенно не похож на твоего отца, – начал он. – Трудно даже поверить в то, что они братья. Первое, что приходит в голову, на поверку оказывается слишком простым решением… В общем, мне кажется, за преступлением стоит не Белвейн.

Слова были произнесены, и теперь Джеффри ждал реакции жены.

Но Элизабет только смотрела ему прямо в глаза и молчала. Она чувствовала, что муж каким-то образом ее испытывает, хотя и не понимала, зачем это надо. Он же знал, через какой ад ей пришлось пройти.

Смирение жены пришлось Джеффри по нутру.

– Ответь мне, Элизабет, – начал он, – ты считаешь Белвейна человеком умным? Что ты можешь сказать о его характере?

Интуиция подсказала Элизабет, что ее ответ важен барону.

– Сосредоточен только на себе, любит лишь то, что доставляет удовольствие ему.

– Из чего ты делаешь такие выводы? – поинтересовался Джеффри.

– Приезжая в Монтрайт, Белвейн никогда не занимался ни с сестрами, ни с братом, ни со мной. Семья его не волновала. А как только видел отца, сразу начинал канючить. И каждый раз он хотел все больше и больше – он только брал и ничего не давал взамен. – Элизабет подошла к кровати и села. – В нем нисколько не было любви. Вот почему я считаю, что он способен на убийство. Преданности он тоже совершенно лишен. Не могу привести каких-либо примеров – просто чувствую это сердцем. А для меня нет ничего святотатственнее неверности. Что же до ума, пожалуй. Господь и этим его обделил. Иначе дядя давно бы понял, как вести себя с отцом. Веди он себя по-другому, он добился бы всего, чего хотел.

– Так, значит, он слаб? – Джеффри поднял глаза.

– Слаб, – кивнула Элизабет. – Но в то же время полон злобы.

– Не знаю, – проговорил муж. – Не могу отрицать то, что ты говоришь, но и согласиться не могу. Хотя на меня он произвел неблагоприятное впечатление.

– Мама рассказывала отцу, что Белвейн страдает королевской болезнью, – прошептала девушка. – Я сама слышала.

– Королевской болезнью? – переспросил Джеффри, не понимая, о чем говорит Элизабет.

– Предпочитает женщинам мужчин… – в страшном смущении сказала она.

Барон одним гигантским прыжком вскочил с табурета, точно его пронзила молния.

– Если это услышит Вильгельм, он вырвет тебе язык, – заревел он.

– Значит, это не правда? – Элизабет не могла взять в толк причину гнева Джеффри.

– Не правда! – рявкнул он. – Никогда не произноси этих слов, если не хочешь, чтобы тебя обвинили в измене.

– Хорошо, милорд. Я рада, что это оказалось не правдой.

– Вильгельм женат, – буркнул Джеффри. – Такие вещи даже неприлично обсуждать…

– Но почему? – удивилась Элизабет. – Человек может иметь жену, но тем не менее предпочитать компанию мужчин.

– Прекрати, я сказал!

Боже, она продолжает! То, что жена рассуждала о подобных вещах, будто говорила об обычных семейных мелочах, и разозлило, и удивило Джеффри. Как многому ей еще надо учиться!

– Повинуюсь, милорд.

Голос Элизабет прозвучал покорно, но барон подозрительно покосился на жену – насколько ее смирение искренне?

– Извини, я отвлекла тебя от темы нашего разговора.

– Гм, – прокашлялся Джеффри, снова сел и, чтобы прояснить мысли, тряхнул головой. – Вот к какому я пришел заключению. Твой дядя – человек слабый. Слабый и глупый.

– Можно задать вопрос? – осторожно спросила Элизабет.

– Задавай.

– Ты его сам убьешь или придется сделать это мне?

Контраст смысла сказанного и мягкого тона жены поразил Джеффри.

– Ни ты, ни я, – ответил он. – Белвейн нам все еще нужен. А теперь выслушай меня и не задавай вопросов, пока я не закончу говорить.

Элизабет кивнула, но все же нахмурилась.

– Вряд ли, что именно Белвейн задумал преступление, хотя чутье мне подсказывает, что не обошлось без его участия. Этот человек не вожак и не способен составить дельный план.