Дом Солнца - Наталия Павловская

– Где у тебя ванная? – буднично спросил Солнце.

– Думаешь, если смыть следы, можно забыть о том, что видел? – горько усмехнулась Саша.

– Если чего-то не видишь, этого как будто нет, – твердо сказал Солнце.

Солнце сбросил жилет и, не расстегивая, стянул рубашку через голову. Саша увидела на левой половине его груди шрам.

– Откуда у тебя это?

– Меня хотели зарезать, – «признался» Солнце.

– За что? – Сашины глаза расширились от ужаса.

Солнце улыбнулся:

– Я не успел спросить.

– А кто? – волновалась Саша.

Папа Саши решительным шагом (насколько позволяла ему забинтованная нога) направился к Сашиной комнате, но остановился на полпути и поковылял на кухню. В кухне потоптался неопределенно, а потом увидел на плите большую эмалированную кастрюлю с цветочком на боку. В кастрюле томился тяжелым ароматом борщ. Схватив ложку, папа принялся успокаивать нервы, неистово работая этой ложкой прямо в кастрюле и с наслаждением отправляя в рот густое варево. Вдруг капустная ленточка повисла у него на подбородке: в проеме двери он увидел, как из Сашиной комнаты вышел голый по пояс Солнце и направился в ванную.

Оставшись в комнате одна, Саша подняла с пола и погладила жилет Солнца, а потом провела гладкой кожаной полой по своей щеке.

Папа Саши вышел в коридор и тяжелым взглядом уставился на Солнце.

– Скажешь, это на всю жизнь? – мрачно спросил он.

– Нет, не скажу, – честно ответил Солнце.

Услышав голоса на кухне, Саша отложила жилет, вытряхнула из стакана, стоящего на столе, карандаши и взобралась с ним на кровать. Саша приставила стакан к стене и прижалась к нему ухом. Она напряженно прислушалась и поморщилась досадливо: ничего не разобрать.

А в другой комнате Сашина мама также прильнула к стене, приставив к ней стоявшую на тумбочке вазочку.

Дверь в комнату Саши открылась неожиданно – она едва успела спрыгнуть с кровати.

На пороге стоял Солнце – уже одетый, с мокрым рукавом рубахи и с папиными ботинками в руках.

– Клевый у тебя фазер: шузы мне подарил, – продемонстрировал Солнце ботинки.

– Зачем? – удивилась Саша.

– Не знаю, – пожал плечами Солнце. – Но неудобно было отказываться. Проводишь?

– Как? Уже? – расстроилась Саша.

Не реагируя на красноречиво-вопросительные взгляды мамы, папа открыл тумбочку с гордым названием «бар» и достал бутылку коньяка:

– Слушай, а может, мне отпуск взять? А то я за этими делами и жизни не увижу!

Саша и Солнце целовались на лестничной клетке.

– Ты придешь меня завтра провожать в Болгарию? – шепотом спросила Саша.

Солнце молча улыбнулся.

– Ну… что ты молчишь? – капризно надула губы Саша. – Скажи, мы увидимся завтра?

– Обязательно, – поцеловал ее Солнце.

– Ага! Так значит, придешь! – обрадовалась Саша.

Но Солнце снова ничего не ответил – только легкими касаниями губ дотронулся до ее висков, лба, макушки.

– Ну, вот какой ты! – отстранилась Саша. – Пообещай, что мы завтра встретимся!

– Обещаю, – кивнул Солнце.

А Сашины родители, поставив на проигрыватель пластинку Визбора и обнявшись, рассматривали пухлый альбом с фотографиями, поочередно отхлебывая коньяк из бутылки.

– А это мы с Родькой в первой командировке на Памире. Помню, на спор приударили тогда за проводницей! – радовался папа.

– Хоть бы не рассказывал, изменщик! – притворно сердилась мама.

– Так я тебя еще не знал тогда! – оправдывался папа. – А какие, Тоня, там звезды! Я больше таких звезд нигде не видел. С грецкий орех! А луна! С арбуз! Давай на Памир махнем, а?!

А потом наступило утро.

Саша и мама застегивали чемоданчик: Саша прижимала крышку, мама защелкивала замочки.

– Тоня, где мои ботинки? – тщетно взывал к жене папа.

Замочки наконец защелкнулись. Но мама тутже спохватилась:

– Ой, я же красненький свитерок теплый тебе не положила! – и тут же расщелкнула с таким трудом застегнутые замочки.

– Ма-ам, ну зачем теплый? – заныла Саша. – Я же на юг еду!

– А вдруг придет холодный антициклон? Такое бывает, – и мама метнулась Сашину комнату за свитером.

– Ну где же мои ботинки?! – снова подал голос папа.

– Какие, Владик, ботинки? – наконец отозвалась мама, запихивая свитер в переполненный чемодан.

– Какие! Коричневые. Которые я из Чехословакии привез!

– Я опоздаю сейчас из-за ваших свитеров, ботинок! – нервничала Саша.

– Главное, только вчера же вазелином смазал! – сокрушался папа.

– Владик, ну надень другие, – примирительно посоветовала мама. – Ты же видишь, Сашенька опаздывает.

– Я надену другие, – возмутился папа, – но я хочу знать, что происходит у меня в доме!

– Так! Всё! – хлопнула в ладоши мама. – Присели на дорожку…

Папа уселся на обувную тумбу, Саша – прямо на пол.

– Саня! – укоризненно покачала головой мама и присела краешек трюмо. Помолчали секунду.

Во дворе Саша забралась в отцовскую машину.

Мама жалобно заглянула в салон:

– Санечка, может, все-таки проводить тебя?

– Ну, мама!

– Все-все, хорошо!.. Ничего не забыла?

– Мамочка, ты пять раз все проверила! – улыбнулась Саша.

– Да-да… А Вадим так и не пришел… вздохнула мама. – Наверное, обиделся.

– Да и хрен с ним! – неожиданно решительно заявил папа. – Только и умеет, что задницы лизать! Пускай теперь мартышкам полижет!

– Владик! При ребенке! – зашипела мама, быстро захлопнув дверцу машины.

Саша выглянула из окна машины:

– Родители! Я вас очень люблю!

– Езжай уже, не рви сердце! – махнул рукой папа. – Иваныч, вези ее, а то опоздает.

Водитель послушно завел мотор.

– Сашенька, с иностранцами там не болтай! – погрозила пальцем мама.

Саша стояла возле одного из вереницы туристических автобусов на Васильевском спуске и искательно глазела по сторонам.

К ней подскочила строгая женщина в очках-стрекозах с синими стеклами, со списками в руках: