Привычка жить - Вера Колочкова

– А может, у него денег на эту самую операцию не было? Может, он из-за этого на Оксанку напал? Ну, чтоб кошелек отобрать, золотишко поснимать…

– Да нет, я уж думал над этим… Нет, Женя. На операцию ему какой-то благотворительный фонд деньги уже перечислил. Так что никаких таких отчаянных причин у него не было.

– Ну, тогда я не знаю…

– Вот и я не знаю. И соседка ваша тоже никак с ним не связана. Мы проверили. Тут что-то другое… Вот если он ее перепутал с кем-то… Женя, а вы когда свою шубу соседке продали?

– Да за день до этого происшествия. А что? Вы думаете… Он Оксанку со мной спутал, что ли? Да ну, ерунда…

– Ну почему же ерунда? Надо все проверить. Вам имя Алексей Прохоров ничего не говорит?

– Нет… А кто это – Алексей Прохоров? Это его так зовут – Алексей Прохоров?

– Ну да…

– Нет. Абсолютно незнакомое имя.

– Ну, не торопитесь. Подумайте хорошо.

– Да точно нет! У меня мало знакомых, и с таким именем точно нет никого! Да и откуда? С чего бы ему, этому Алексею Прохорову, на меня нападать? Нет, что вы…

– А враги какие-нибудь у вас есть?

– У меня?! Враги?!

– Ну, может, я не так выразился… Ну не враги, неприятели просто… Или, может, у мужа бывшего враги были… Вы, кстати, с мужем как расстались? Без претензий?

– А вы откуда знаете, что мы расстались? Что, тоже проверили?

– Ну да. Проверили. Работа у нас такая.

– Хм… Противная у вас работа, надо сказать…

– Да уж какая есть. Ну? Так были у вашего мужа при разводе претензии? Или обиды какие?

– Да нет… Какие у него могут быть претензии? Он же меня бросил, не я его… Выходит, я и обижаться больше должна.

– Ну, мало ли… Всяко бывает. Люди из-за каждого метра жилплощади, бывает, до крови бьются.

– Нет. Мы не бились. Квартира эта мне от бабушки по наследству досталась. Он просто здесь прописан был, и все. Так что хоть бейся, хоть не бейся…

– А сейчас он где живет?

– Снимает, по-моему… Или у подруги своей… Не знаю точно.

– То есть своего жилья у него нет?

– Нет. Своего нет. И вообще – ерунда это все! Не думаете же вы, что мой муж все это нападение устроил? Зачем ему?

– А дети ваши с ним отношения поддерживают? Как у них все сложилось?

– Да нормально сложилось, как! Недавно вот к нему ходили, денег хотели на Новый год попросить…

– И что, дал?

– Нет. Не дал. Он алименты платит. Исполняет исправно свой долг. Ровно треть от официальной зарплаты. Еще вопросы есть?

– Да вы не сердитесь, Женя…

– А я и не сержусь! Я просто не понимаю вопросов ваших дурацких! При чем тут мой бывший муж, в конце концов? Напали на мою соседку, а вы меня тут неизвестно за что пытаете! Ну и что с того, что она в моей шубе была? Какая связь с моим бывшим-то? Нет, правда, дурацкие у вас вопросы! А еще майор называется…

– Ладно, извините. Не буду больше вас пытать. Просто согласитесь – странно все это…

– А что, нельзя этого парня допросить как-нибудь построже? Чтоб он сам все рассказал? Говорят, вы это умеете…

– Да нельзя, Женя. Ни построже, ни по-другому нельзя. Он совсем плох. Соседка-то ваша от души его газом траванула. Вернее, с испугу, конечно. Врачи говорят – и до операции теперь может не дотянуть при таком состоянии.

А иначе конечно б допросили, если б можно было…

– Ну а если не допрашивать по всей форме, а просто спросить? По-доброму так? Чего это ты, мол, парень, вздумал на такое пойти?

– Да спрашивал я и так, и этак… Он молчит, ничего не говорит. Лежит, в потолок смотрит. И мать-старушка все время около него сидит, причитает в голос, будто хоронит уже. Загубили, говорит, сына, ироды… Я вот еще что хотел спросить у вас, Женя… Эта соседка ваша, которая потерпевшая… она какой образ жизни ведет? Как выяснилось, она и не учится нигде, и не работает… На какие деньги она съемную квартиру оплачивает?

– Господи, и вы туда же! Образ жизни, образ жизни! Дался вам этот образ несчастный, ей-богу!

– Ну вот, опять вы сердитесь… Вы не сердитесь, Женя…

– Да что значит – не сердитесь? У нее, между прочим, дома сестренки маленькие остались и мать больная! И бабка в параличе! Какой вам еще образ жизни от девчонки нужен? Сами не понимаете ничего, что ли? Ну, есть у нее богатые покровители… Кавказцы в основном… А только им тоже не резон нанимать кого-то, чтоб с девчонкой расправиться! Зачем? Да и вообще… Почему вы у меня-то об этом спрашиваете? Сами их разыскивайте и пытайте сколько хотите…

– Жень, у вас что-то случилось, да?

– Почему вы так решили?

– Потому что нервничаете очень. С полуоборота заводитесь. Я боюсь, скоро руками махать начнете.

– Да не бойтесь, не начну… Просто у меня дочь еще домой не пришла. Волнуюсь, время-то уже позднее…

– Загуляла, что ли?

– Да не знаю я…

– А сколько ей?

– Пятнадцать. Скоро, правда, шестнадцать исполнится.

– У-у-у… Малявка еще… Может, помочь вам ее разыскать?

– С милицией?!

– Ну да. А что?

– Нет, что вы. Она не такая. Она вообще-то хорошая девочка. Спасибо, я сама разберусь…

– Ну что ж. Сама так сама. Если что – звоните. Я помогу. Вот моя визитка, кстати. Там все телефоны есть…

– Спасибо. Если понадобится – обязательно позвоню. Ой, а может, вы кофе хотите? – спо хватившись, запоздало поинтересовалась Женя.

– Нет, спасибо. Я и так у вас много времени отнял, – торопливо поднялся из кресла майор Дима. – Пойду. Всего вам доброго, Женя.

– Да. И вам того же.

– Извините, что побеспокоил на ночь глядя.

– Да ничего…

Кисло улыбнувшись ему напоследок, Женя захлопнула дверь, вернулась в комнату, отпустила лицо на свободу – пусть позлится вволю. Надоело ему улыбаться вежливо навстречу милиционерам всяким! Надо же – визитку он ей оставил, сочувствием расщедрился… Будто она мамашка такая дурная – схватится да побежит в милицию, чтоб на собственного ребенка жаловаться! Зачем? Чтоб там такие же тупые вопросы ей задавали, что ли? Нет уж, увольте…

Передернувшись от досады и беспокойства, она подошла к окну, начала вглядываться пристально в зимнюю темень двора, скупо разбавленную одиноко горящими лампочками над дверями подъездов. Никого. Встречать, что ль, пойти? И откуда вдруг такая досада внутри выросла, господи? Ну да, это понятно, Катьки дома нету… Но это же беспокойство просто такое материнское, а откуда досада злобная вдруг в ней взялась?