Неподсудная любовь - Шэрон Кендрик

— Дорогая, успокойся, присядь и выпей чаю, пока не остыл!

Сиенна всхлипнула и улыбнулась, сделав глоток ароматного «эрл грея». К счастью, некоторые вещи всегда остаются неизменными.

— Так-то лучше, — одобрительно сказала мать, отряхивая брюки для верховой езды и обмакивая сдобное печенье в чай.

— Мама, прости…

— Ерунда, — бодро ответила та, — зато появилась возможность прославиться на местном уровне. Раньше меня не просили выступать в качестве судьи на деревенской выставке, где демонстрировали призовую цветную капусту! Хотя, честно говоря, это мне уже порядком надоело.

— Нет, я серьезно.

— Я тоже, — твердо произнесла женщина. — Ты здорово выглядишь на снимках — а если их сравнить с некоторыми фотографиями в наших галереях, они еще покажутся скромными! Все зависит от точки зрения. Признаю, узнав об этом впервые, я рассердилась, но ненадолго. И потом, как можно злиться, когда таким путем дочь заработала деньги мне на операцию? Я и тогда была благодарна тебе от всей души, и до сих пор благодарна. — Она доела печенье и потянулась за другим. — А теперь расскажи-ка, что из себя представляет тот молодой шейх?

Объяснить это даже проблематичнее, чем присутствие телохранителей у ворот.

— Он не молодой, мама. Ему тридцать пять.

— О да, совсем древний!

— И он не… Он не мой. Больше не мой. Да и никогда не был. — Сиенна отставила чашку и взглянула на мать. — Мимолетный роман.

— Ну и, слава богу, тебе давно следовало найти себе парня.

— Мама!

— Ну, ладно, ладно.

Впервые Сиенна заговорила с ней не как с матерью, а просто как с женщиной.

— Я встречалась с Хашимом несколько лет назад — где-то через два года после выхода календаря со снимками. И после него ни у кого другого не было шансов…

— Неудивительно, ведь этот мужчина великолепен!

— Да, конечно, но он шейх, и поэтому у нас нет будущего. Хашим родом из очень консервативной страны… и вовсе не любит меня.

— Уверена?

— Абсолютно.

— Тогда зачем ему беспокоиться о тебе? И присылать цветы…

Многочисленные букеты делали комнату похожей на цветочный магазин.

Неужели мама не понимает, что для такого богатого человека эти подарки — лишь капля в море?

— Хашим чувствует себя виноватым, — решительно ответила Сиенна, — ничего бы не случилось, если бы не его статус. Только и всего.

— Думай, как хочешь, милая. А сейчас, — лицо женщины просияло, — не хочешь ли помочь мне на конюшне? Тебе сейчас необходимы чистый свежий воздух и движение. А потом пригласим Кирсти на чай. Представляешь, Каре уже три! — она засмеялась. — Кажется, еще вчера вы с Кирсти вместе ходили в детский сад.

Сиенна тоже улыбнулась, приятно после стольких лет увидеться со старой подругой. Интересно, что бы произошло, выбери она жизнь Кирсти — осталась бы здесь, вышла замуж за местного фермера, нарожала детей… Но была бы счастлива?

Все не так однозначно, подумала девушка, одеваясь для верховой езды. Счастье зависит не от места жительства и работы, а от избранного пути.

А Сиенне просто не повезло влюбиться в мужчину, которому она больше не нужна.

Но мать оказалась права — чистый деревенский воздух и ежедневные напряженные тренировки творили чудеса. По крайней мере, для здоровья. Сердечные раны требовали иного лекарства — времени.

Вставая на рассвете и вычистив конюшни, она занималась обучением детей, приятно смотреть, как, преодолевая страх, они совершенствуются в искусстве верховой езды.

Шумный Лондон здесь казался частью досадного прошлого, и, что удивительно, девушка ни капельки не скучала по работе и сумасшедшему ритму жизни.

После обеда частенько заходила Кирсти. Подруги часами вспоминали беззаботное детство, школьные годы и оживленно обсуждали общих знакомых.

Кирсти приводила с собой очаровательную и веселую дочь Кару, которая изумленно таращила голубые глазки, слушая рассказы о том, что когда-то давным-давно мама и Сиенна были точно такими же маленькими.

— Можно мне завтра прийти сюда поиграть с Сиенной? — спросила однажды девочка.

— О, милая, она слишком занята…

— Нет, — возразила Сиенна, — вовсе нет, пусть Кара приходит. Мы можем испечь потрясающие кексы.

— С шоколадом?

— Конечно, малышка, я тоже обожаю шоколад. М-м-м, объедение…

По крайней мере, все это отвлекало от мыслей о бывшем любовнике, хотя и не помогало смириться с тем, чего уже не изменить. Девушке казалось, вот пройдет еще неделя — и они увидятся, ведь и прежде Хашим приезжал отнюдь не часто.

Если бы расставанию предшествовала ссора, было бы, наверное, не так больно. Ну что же сделать, чтобы его забыть? Поскорее выйти замуж — или узнать, что он женился?

Как-то солнечным утром, когда Сиенна и Кара пекли аппетитные кексы, на кухню прибежала мать.

— Сейчас заходил телохранитель, — выпалила она, — сказал, к тебе посетитель!

Сердце девушки замерло. Вот бы деревянная ложка, которую она держала в руке, превратилась в волшебную палочку!..

— Хашим?

— О, нет, милая, боюсь, что не он. Этого зовут… — женщина нахмурилась, вспоминая. — Абдул-Азиз.

Сиенна надеялась, что глубочайшее разочарование не отразилось у нее на лице.

— Тогда лучше провести его в дом…

Абдул-Азиз вел себя так, будто был здесь хозяином. Они давно не виделись, но старик производил все то же впечатление — статная осанка, деловая манера речи, только глаза стали чуть менее суровым. Пять лет назад она боялась этого человека, но с тех пор многое изменилось. Во-первых, Сиенна повзрослела, во-вторых, что еще важнее, отношения с Хашимом сделали ее увереннее и наполнили чувством собственного достоинства.

Абдул-Азиз насмешливо прищурился, и девушка вспомнила, как выглядит: старая одежда, растрепанные волосы, ненакрашенная, вся в муке. К тому же Кара ухватилась снизу за фартук и громко спросила:

— Кто этот сердитый дядя?