Жених из моих снов - Мила Гейбатова

Я выдыхаю и принимаюсь за работу. Сделать-то действительно все сделано, да только не так-то быстро сорок листов вместе со спецификацией вывести в пдф, всегда на этой стадии обнаруживаются мелкие визуальные недочеты, и ты, как проклятый, постоянно возвращаешься к предыдущему шагу. Одно хорошо — руки заняты, голова относительно свободна.

Да, возможно, мой побег — решение поспешное, импульсивное и совсем не взрослое. Я не претендую на звание самой рассудительной девушки этого тысячелетия. Но в эмоциональном плане мне так будет легче. Хотя душа ноет и противится, ей хочется к Нему. Глупая душа. Да, я допускаю, что у нас завяжутся отношения, Эдуард Витальевич достаточно добропорядочен для этого. Да, он почти наверняка согласится не афишировать наши внеуставные способы общения в офисе, но вечно скрываться невозможно, рано или поздно кто-то что-то увидит, заметит, догадается. Хотела бы я сказать — ну и что! Какое мне дело! Но не могу. Мне есть дело.

Сейчас не девятнадцатый век, эмансипация захватила мир, но у нас по-прежнему на девушку, переспавшую с начальником пусть даже и по любви, смотрят косо. А вот мужчина, как и прежде, в любой ситуации красавчик. И если пока мы будем вместе я смогу не думать об остальных коллегах, то после нашего разрыва, а он неизбежен как ни крути, ничто не вечно в нашем мире, я буду иметь регулярные напоминания от псевдосочувствующих коллег о том, как же я лоханулась в их глазах. Нет, спасибо. Но самая главная причина даже не в этом. Самая печаль моего мира заключается в том, что к Эдуарду я испытываю реальные чувства, это не просто интимный интерес и дружеское участие, это гораздо больше. Хотя казалось бы, сколько мы с ним общаемся? Всего ничего ведь. Но сердце оно такое, выбирает быстро, сразу и наверняка.

— Лен, шоколадку хочешь? Пойдем кофе попьем? Угощаю, — под вечер я все-таки подхожу к коллеге мириться.

Не то чтобы я сильно переживаю за душевное состояние Елены, но если я завтра исчезну, а она не будет в курсе, может много чего придумать, даже невольно правду предположить. А обиженная женщина опасна своим длинным языком. Ляпнет, потом вовек не отмоешься, даже если и не при чем.

Коллега смотрит на меня долгим взглядом, но все-таки согласно кивает.

— Хорошо, но реально ты угощаешь! И я хочу пирожное!

— Да без проблем, сладкоежка, — с облегчением смеюсь я.

Мы с Леной с удобством располагаемся в нашей любимой кофейне напротив работы в ожидании заказа. Лена врывается по большому капучино и куску наполеона, я же ограничиваюсь маленьким латте и скромным круассаном, аппетита нет.

— Я завтра не приду на работу. Впрочем, в следующие две недели тоже не приду, а потом посмотрим, — прыгаю я с места в карьер, когда официант приносит заказ.

— В смысле? — Лена чуть не давится своим тортом, но быстро откашлявшись, приходит в норму. — Что за дела? Что случилось? Ты поругалась с кем-то? С Эдуардом Витальевичем, да?

— Да нет, дался вам всем Эдуард Витальевич, — я досадливо морщусь. Меньше всего мне хочется, чтобы мое исчезновение связывали с ним. — Просто домой поеду. Отпуск мне дали на две недели.

— Дома что-то случилось? — ахает Леночка. — Может, помощь какая нужна? Ты говори, не стесняйся.

Эх, ну почему я вечно попадаю в неловкие ситуации.

— Да нет же, спасибо, дома все вроде бы хорошо, по крайней мере было, не знаю, с утра не звонила.

— Но что тогда? — смотрит на меня непонимающая коллега.

Видимо, собственные теории и догадки закончились, тем лучше для меня.

— Да как тебе сказать, устала я тут. Депрессия что-то накрывает в последнее время, в родные края тянет. Вот кому я тут нужна? Даже с парнем не сложилось, — я тяжело вздыхаю, имея ввиду, конечно, Эдуарда, а вот Лена думает о Диме.

— Ну парня ты сама отшила, может, и сложилось бы. Хотя если изначально душа совсем не легла, едва ли она дальше ляжет, уж я-то знаю. Пыталась я так с одним молодым и перспективным строить лав стори. В итоге не выдержала и предложила сама разбежаться. Так каково же было мое удивление, когда он сказал, что очень рад этому и испытывает колоссальное облегчение! Представляешь? А я переживала, как бы его не обидеть, лишние две недели на него потратила, выбирая удобный момент. А он, оказывается, мучился также, как и я.

— За любовь! — я поднимаю свой стакан с латте и салютую им в воздухе.

— За любовь! — вторит мне Лена.

— Тебе просто надо отдохнуть, правильно тебе наш Никанор сказал. Отдохнешь, побудешь среди своих, вспомнишь заодно, почему из родного болота упорхнула, и сразу обратно захочется. По себе знаю. А вернешься, мы тебе нового парнишу подыщем, не переживай, — продолжает коллега со знанием дела. — Сейчас просто весна, гормоны, организм ослаблен, психика дает сбой. Встряска нужна организму, встря-ска! Давай за это тоже чокнемся.

Мы снова торжественно поднимаем кофе. Не знаю, что думают за соседними столиками, нам все равно.

Эх, я снова грустно вздыхаю, глядя себе в тарелку. Если бы все было так просто, какая бы я тогда была счастливая.

— Слушай, а ты когда отчаливаешь?

— С утра, в пять тридцать на поезде. На электричку билетов уже не было, а автобусы я не люблю. Зато смогу пять часов валяться.