Кэйтлин и Купидон - Катриона Иннес

Я бегу вдоль маминой улицы под ледяными порывами ветра, остужающего мое разгоряченное, усталое и заплаканное лицо. Я ускоряюсь, когда пробегаю мимо соседских домов, чьи окна мягко светятся сквозь деревья. В одном из окон я вижу семью – все сгрудились на диване, залитые голубым сиянием телевизора. Автобусная остановка в конце улицы, и когда я добираюсь до нее, то понимаю, что запыхалась. Я проверяю время на телефоне и обнаруживаю, что там два новых сообщения. Я заталкиваю его обратно в карман и смотрю расписание на табличке. Автобус до города будет только через пятнадцать минут, так что я сажусь на холодную металлическую скамью и болтаю ногами, задевая ботинками хлипкую стену под собой, которая сотрясается при каждом ударе.

Звонит телефон: это мама. Я не хочу отвечать, но знаю, что, если не сделаю это, она будет звонить и звонить.

– Алло? – отвечаю я, притворяясь, что все нормально. Что я не сижу на этой автобусной остановке в конце улицы, дрожа от холода.

– Кэйтлин! – У нее строгий голос. – Я беспокоюсь за тебя. Пожалуйста, вернись, нам надо обо всем этом поговорить.

Мой телефон жужжит возле щеки – пришло очередное сообщение.

– Я в порядке, мам, просто… – Я замолкаю. Не могу придумать никакой убедительной причины, почему ушла.

– Ох, – вздыхает она. Я слышу горечь в ее голосе. – Ты далеко не в порядке.

Машины проносятся мимо, ослепляя меня ярким светом фар. Я продолжаю молчать. И слышу, как мама шмыгает носом в трубке.

– Я разговаривала с Верити, – произносит она, и я чувствую, как слеза капает на мою щеку. Я так устала плакать. Я вытираю ее. – Она рассказала мне о вашей ссоре. Говорит, что предлагала тебе сходить к психотерапевту.

Меня так и подмывает бросить трубку. Мама продолжает:

– Я подумала, что это неплохая идея. Хотя бы на какое-то время. Знаешь, это очень помогло Сьюзи из нашей аптеки.

Кто-то вырезал буквы «Дж. + К.» на стене остановки. Я провожу по ним пальцами, жалея, что на мне нет перчаток. Скопившаяся темно-серая пыль пачкает мне кожу.

– Меня не волнует, что там у Сьюзи из аптеки, – говорю я, пытаясь стереть грязь, но лишь размазывая ее еще сильнее по ладони. – Я лучше знаю, что мне нужно, – немного развеяться.

– Развеяться? – Мама повторяет это слово так, словно никогда раньше его не слышала.

– Да, развеяться. Послушай, я знаю, это выглядит так, будто я погрязла в проблемах, но это неправда. Просто расстроилась из-за Верити и Джереми, вот и все. – Я изображаю улыбку, словно она как-то может дойти через линию до мамы. И о чем я только думала, решив поехать к маме после ссоры? Это лишь пробудило всякие воспоминания, выбило меня из колеи. Но сейчас я в порядке. – Правда, – произношу я, – я в порядке.

– И ты поговоришь с Верити? – спрашивает она неуверенно.

– Да, – отвечаю я. – Обещаю. Мне просто нужно вернуться в центр по делам, хорошо? Я скоро снова навещу тебя.

Я слышу фоном в трубке тиканье часов из очередного телешоу «Обратный отсчет» – и отчетливо представляю маму, стоящую в гостиной: она все еще в своей аптекарской накидке, помятой за день. Я чувствую укол в сердце – тоненький голосок совести говорит, что я должна вернуться, быть с ней рядом, не оставлять ее в одиночестве. Но затем я вспоминаю голый потолок, открытки, спрятанные в ящик, и озабоченный взгляд, который появляется у нее при каждой нашей встрече в последнее время. Я утомилась убеждать ее, что все идет хорошо; что у меня есть все, чего я только хотела в жизни.

– Мам, слушай, вон автобус едет. Пока! Люблю тебя.

Я нажимаю «отбой», сажусь обратно на скамейку и смотрю на дорогу. Автобус вообще-то должен показаться только через пять минут, так что я открываю телефон и читаю все сообщения от Эйд. «Чувиха, случилось кое-что ОЧЕНЬ потрясающее! Обязательно приходи сегодня вечером выпить, я тебе покажу», – написано в последнем.