Ты постучишься в дверь мою - Мария Акулова

Настоящее…

— Ксения Игоревна, расслабьтесь, подумайте о чем-то хорошем, это будет быстро и не больно, — Антон Владимирович улыбнулся, Ксюша ответила ему тем же. Она всегда испытывала мандраж при мысли о необходимости посещать врачей и проводить какие бы то ни было медицинские процедуры, но сегодня… На душе было совершенно спокойно. Не страшно. Даже немного торжественно что ли…

— Да, я помню, — прошлая их с Ваней попытка состоялась около года назад, но специфику Ксюша не забыла. Больно не было. Стало, когда ничего не вышло. Сейчас же такого шанса своему организму она уже не давала…

— Будет подсажено два эмбриона.

— Да, как оговаривали…

— Ну что, приступим? — врач спросил, Ксюша кивнула, закрыла глаза, сделала глубокий медленный вдох, тут же будто уплывая в прошлое…

* * *

Прошлое…

— Алло… Да… Да… Хорошо… Жду, — Ксюша прижимала телефон к уху, пытаясь при этом обнять себя руками, чтобы стало чуть теплее. Пары закончились, обычно предоставленный папой водитель — Георгий Константинович — ждал ее на месте чуть заранее, сегодня же… В городе случился небольшой Армагеддон — какой-то идиот грозился подорвать мост, из-за этого «встал» весь город. И Георгий оказался на Киевском левом берегу, а Ксюша — на правом…

Еще и, как назло, оделась слишком легко… Осень коварна, утром солнце ласкало еще, а теперь… На небе тучи, воздух будто иголками колет…

Ксюша опустила взгляд на казаки с широкими короткими голенищами, на загорелые ноги в тонких колготках… В ту же секунду ветер поднялся, а вместе с ним и платье… Еле поймать успела…

— Черт… — было неприятно. Очень. Еще и подруги разбежаться успели, она одна… Посмотрела на дорогу грустным взглядом, потом на корпус… Видимо, туда придется тащиться, искать пустую аудиторию…

— Что, не едет водитель, Принцесса? — вздрогнула, когда сбоку вопрос прозвучал, обернулась резко, почувствовала, как по рукам мурашки прошли… Не от холода уже — от взгляда. Будто из ниоткуда к ней подошел Бродяга… Она слышала это обращение, его друг так называет. Зовут же Бродягу Тихомировым Иваном. Ее однокурсник, не дурак, но странный какой-то, будто опасный. Во всяком случае, девочки его сторониться стараются. Не из тех шалопаев, с которыми весело, а будто реально опасный… Да и сам он особого интереса ни к кому не проявляет, тусуются вдвоем с Прудким, тоже однокурсником, на своей волне вечно…

Они уже достаточно долго вместе учились к тому времени, а ни единым словом еще не перекинулись. На лекциях он на галерке, она в первом ряду. В разных группах. Из разных миров. С разными приоритетами. Общих тем нет, кажется.

— Не едет, — Ксюша прекрасно понимала, что он специально такие слова подбирал… «Принцесса»… Зацепить хотел. Она же… Отчего-то при взгляде на него свой острый язык проглотила. Так же, как утром, когда он из-под дерева взглядом ее сверлил… Или не ее? Тогда совсем печально, дыхание-то у нее перехватывало… — На мосту случилось что-то… Слышал?

Тихомиров у стены стоял, плечом к ней прислонившись. В джинсах, рубашке с закатанными рукавами, в руках кожанка… На ее похожая, только стертая не специально в угоду моде, а из-за активной носки. Ну и она-то в свою куталась, а он скинул так легкомысленно… Будто и не холодно вовсе.

Видимо, не холодно. Потому что и губы у него не синие, в улыбке кривятся…

— Слышал. А тебе на левый нужно? Почему на метро не поедешь? Или метро не для принцесс? — он продолжал ее на что-то провоцировать, Ксюша же… Не хотела вызов принимать.

— Я в метро не ориентируюсь. И мне на правый. Машина на левом.

— Ну так такси вызови…

— Отец против. Только водителю доверяет…

Ксюша не знала, почему не отмахнется от странного однокурсника, почему на вопросы его отвечает, почему радуется, когда он каждый раз диалог продолжает.

А еще радуется, когда, оттолкнувшись от стенки, ближе подходит, накидывает кожанку ей на плечи… Теплей не сразу стало, а вот жарко… изнутри… моментально! От нее пахло так… Потертой кожей и мужчиной. Симпатичным ей мужчиной.

— Идем кофе пить тогда.

— Куда? — опешила, но не отошла.

Когда Бродяга рядом оказался, выяснилось, что он выше значительно, а еще, что из-под манжет рубашки проглядываются полосы шрамиков. Один на правой руке, два на левой. Сами руки же… Очень красивые.

— Да в любое кафе неподалеку. Или это тоже папой воспрещено?

Ксюша головой мотнула. Отец не был тираном, да и ее особо в клетку не замкнешь, но какие-то минимальные меры предосторожности с учетом того, что Игорь Веремеев занимался серьезным бизнесом, все же и сама считала разумными, поэтому старалась придерживаться.

Девушка на корпус глянула, потом взглядом на лице однокурсника задержалась. Теперь без страха и смущения — смогла себя в руки взять. У него взгляд был такой… Особенный что ли. Уверенный, жесткий, но затягивающий. Ей хотелось в глаза ему смотреть, по лицу скользить — сначала взглядом, а потом и пальцами может, за руку его взять, чтобы он в своей — красивой, горячей, ее сжал — хрупкую, холодную.

— Идем.

И он будто услышал — тут же взял. За руку. Не переплетая пальцы, а разом в своем кулаке ее спрятал, отогревая, и потянул… В ближайшее кафе. Самое обычное, ничем не примечательное. Ей кофе на стойке заказал, себе чай. Она столик выбрала — у окна, сидела, ждала…

Сначала перед ней чашка опустилась, потом тарелка с эклером.

— Бонус, — Бродяга хмыкнул, устроился напротив со своим чаем.

— Ты не обязан со мной сидеть… Спасибо за кофе, — Ксюша запоздало опомнилась, что оговорка будет не лишней. В конце концов, ни она, ни Георгий не знали, сколько ей здесь торчать придется. А у Бродяги, может, свои планы были…

— Чай-то хоть дай допить, потом выгонять будешь, — он же отреагировал очередной шуткой. Такой… Фирменной, видимо. Не слишком деликатной, без особой витиеватости. Он весь из этого состоял — прямой, резкий, решительный.

— Я не гоню, — Ксюша кофе отпила, зажмурилась… Здесь было хорошо. Как минимум, потому, что тепло. А еще… Можно было из-под опущенных ресниц на него смотреть. — Вы утром с другом таращились на нас.

— Не на вас, на тебя, — и снова мурашки по рукам, а еще глубокий вдох, так, чтобы запах кожи и мужчины заполнил легкие, побежал по крови. — Думаешь, я всех застрявших на правом берегу однокурсниц тащу в кафе? — ухмыльнулся, голову на бок склонил, ожидая ответа.

Нет, она не думала. Она вообще сейчас как-то туго думала.

— Ты мне нравишься, Принцесса.

Первые две «принцессы» ее царапнули, эта… тоже по крови побежала.

— Рада за тебя, — и подыграть захотелось. Улыбнулась, тоже голову склонила.