В твоих сильных руках - Джилл Шелвис

Улыбнись… и люди начнут гадать, что ты замышляешь.

Фиби Трегер

Двумя днями позже Джекс находился в своем домашнем офисе — корпел над бумагами. Он составил смету для Лаки-Харбор-Резорта и выслал ее Мэдди. Справился он и с муниципальными делами, но второй срок в кресле мэра Лаки-Харбора оказался сравнительно легким, и эти обязанности не отнимали много времени. Сейчас Джекс подписывал счета, которые приходящая служащая Джин протягивала ему один за другим.

— Счет за электричество, — произнесла она, стоя над ним, как мать-наседка, хоть они и были одного возраста. На голове у Джин был ободок с оленьими рожками и бубенчиками на них, которые весело позвякивали в такт каждой ее реплике, произнесенной командным тоном. — Счет за газ, — провозгласила она под звон колокольчиков. — Счет за визу. И наконец, счет за мои услуги. Спасибо за прибавку.

Джекс бросил на Джин взгляд, и та рассмеялась.

— Шучу. Ты и так платишь мне слишком много. А вот еще счет за товары, которые ты послал Паттерсонам. Так мило с твоей стороны. У них ведь все сгорело в том пожаре. Ну и… кто эта женщина?

Джекс вернул Джин счета.

— Какая женщина?

— Та, с которой ты целовался на пирсе прошлой ночью.

Джекс приподнял бровь, и Джин рассмеялась:

— Ну же, колись. И не надо удивляться моей осведомленности.

— Можешь считать меня наивным, но я все же удивлен.

Она покачала головой, всем своим видом говоря «Бедный глупыш». Джин частенько смотрела на него таким взглядом, и Джексу пришлось смириться, ибо его помощница вела дела так спокойно и уверенно, что это здорово облегчило его жизнь. Сам он ненавидел офисную рутину.

Джин просмотрела счета и разложила их в определенном, ей одном понятном порядке.

— Джеф сказал своей сестре, она сказала Кэрри в магазине, а я просто столкнулась сегодня со своей сестрой, когда закупала тебе провизию. Кстати, ты опустился до того, что питаешься яблоками и остатками пиццы. А в пластиковом контейнере я нашла нечто, что напоминает результат лабораторного эксперимента и уже, кстати, проросло. Я взяла на себя смелость выбросить эту гадость. Ну разве можно так жить?

— Это называется еда навынос. Так чем ты заполнила мой холодильник?

— Фруктами, сыром, пивом и пиццей.

— Обожаю тебя.

Джин захохотала.

— Если бы это было так, ты бы рассказал мне об этой женщине.

Джекс улыбнулся, но не проронил ни слова. В основном потому, что это бесило Джин. К тому же ему в принципе не хотелось обсуждать Мэдди с кем бы то ни было, хоть он и думает о ней уже два дня — и вовсе не как о клиенте. Он думал о типе, который ее ударил. Думал, что, несмотря на эту рану, она кажется такой честной и безыскусной — в отличие от женщин из его прошлого. Она явно чего-то боялась, но делала все возможное и невозможное, чтобы двигаться вперед. И это его восхищало.

Он много — действительно много — думал о том, как она выглядела после поцелуя. Сбитой с толку, озадаченной, приятно взволнованной. И ей это шло. Она точно так же выглядела, когда открыла ему дверь, сонная, с похмелья, в тонюсенькой футболке — той самой, что призывала весь честной народ укусить ее.

Вот черт, хотел бы он это сделать!

— Говорят, — сказала Джин, сунув ему под нос еще один счет, — что это средняя дочь Фиби. Сегодня она заходила в строительный магазин, и Андерсон пробивал ее покупки. Он сказал, что она хорошенькая и очень милая. И даже несмотря на то что перевернула пяти-галлоновые банки с краской, выставленные на витрине, она ужасно ему понравилась. А, ну и вдобавок у нее красивая грудь — вот он и пригласил ее на свидание.

Рука Джекса застыла на месте.

— Что-что?

— Эй, я-то сама грудь не видела. Что слышала, то и говорю. — Улыбка Джин искрилась лукавством и озорством. — Держу пари, тебе не терпится узнать, согласилась ли она.

— Я не увлекаюсь сплетнями. Я же не девчонка.

— Тебе ужасно любопытно.

— Вовсе нет.

— А вот и да.

— Нет, я… — Дьявол. Джекс потер переносицу. Ну конечно, Джин права. Он сгорает от любопытства. — А ведь раньше ты была такой милой и скромной.

— Это было в те далекие времена, когда на меня еще действовал твой до отвращения серьезный вид. — Удовлетворенная его реакцией, Джин прищурилась.

— Так и быть, расскажу. Но сперва ты должен признаться, как вы познакомились. И как ты умудрился поцеловать дочь Фиби в ее первый же вечер в городе? И собираешься ли ты драться с Андерсоном за право на ее грудь.

— Джин, — предостерегающе произнес он.

— Можешь строить из себя крутого чувака сколько угодно. Я не твоя жена. И мне не надо лезть из кожи вон, чтобы ты по ночам держал мои ножки — и прочие части тела — в тепле. — С этими словами Джин собрала все подписанные счета и, покачивая бедрами, пошла к двери, напевая под нос рождественскую песенку. — Ты знаешь, где меня найти, — кинула она напоследок. — За письменным столом, где я работаю не покладая рук. А еще я сейчас украшаю твой дом к Рождеству, так что трепещи! Причем всерьез. В любое время, когда захочешь дать ответ на мои вопросы, я буду счастлива ответить взаимностью.