Друг детства - Кэтти Уильямс

— А ты был когда-нибудь непоследовательным, папа?

Она посмотрела на него и покраснела. Он долго хранил молчание. Наконец с горечью сказал:

— Я так мало сделал для тебя.

— Я знаю, ты хотел сына.

— Я рад, что у меня такая дочь. Внезапно она подумала, что Лондон теперь далеко от нее. Казалось, он был в ее прошлой жизни. Она стала совсем другим человеком — кем, она еще не знала, но ей предстояло это узнать.

Вечером, сидя в ресторане напротив Джеймса, она впервые не пыталась быть рациональной и просто отдалась своим чувствам.

— У тебя мечтательное выражение лица… — заметил он.

Элли улыбнулась и объяснила это количеством выпитого вина. Но на самом деле все было не так. Просто она впервые почувствовала себя свободной.

— Тебе хорошо? — спросил Джеймс, когда они выходили из ресторана и она взяла его под руку.

— Мне наконец-то удалось по-настоящему поговорить с отцом.

— И ты очень удивлена.

— Тебе будет приятно, если я скажу, что ты был прав, когда говорил, что мне пора перестать убегать от жизни?

— Пожалуй, да…

— Мне кажется, что, когда я была ребенком, мы с отцом не понимали друг друга. Ему было тяжело после смерти матери, и, несмотря на это, он старался все сделать для меня, чтобы заменить ее…

— И ты все это сказала ему?

— Не совсем. Я решила, что буду навещать его гораздо чаще, а потом заберу в Лондон.

— Думаю, что там ты не сможешь уделять ему много времени.

— Что ты хочешь этим сказать?

— То, что ты опять думаешь только о Лондоне и о своих лондонских делах.

— О, Джеймс, перестань сердиться, — сказала она с мольбой, — тебе это не идет. У тебя от этого появляются морщины на лице.

Джеймс, к ее удивлению, слегка улыбнулся.

— У тебя здорово получается командовать, Элеонор Миллз.

— Спасибо за комплимент! — Она тоже улыбнулась ему.

Ее сознание отказывалось принимать реальность возвращения в Лондон, реальность того, что она не будет больше видеть Джеймса, что их отношения прекратятся. Может, у них и не было будущего, но она боялась и подумать, что все это окажется в прошлом.

Что же будет, когда ее пребывание в Ирландии закончится?

Только сейчас она осознала, что ей понравилось быть обычным практикующим врачом, что ей по душе такой спокойный, медлительный образ жизни.

Когда они подъехали к кинотеатру, Элли выкинула из головы эти невеселые мысли и улыбнулась. В темном кинозале она могла думать только о Джеймсе» тем более что фильм оказался довольно скучным и запутанным.

Когда Элли наклонилась к нему, чтобы спросить о чем-то, он не ответил, а вместо этого слегка обнял ее одной рукой и поинтересовался, нравится ли ей фильм.

— Я бы получила от него огромное удовольствие, если бы могла понять, в чем же там суть, — сказала ему Элли с намеком в голосе.

— Я великолепно понимаю, что там происходит, — заметил он, — но я бы предпочел то, что мне нравится гораздо больше.

— Что же это?

— Это ты. — И он нежно поцеловал ее. — Я ждал этого момента весь вечер, — прошептал он ей на ухо.

Его слова и тон, которым он их произнес, заставили ее содрогнуться. Она была уверена, что, если бы Джеймс сейчас попросил ее расстегнуть платье, она с удовольствием сделала бы это.

Он не попросил ее об этом. Они выскользнули из зала через боковую дверь, сели в машину и поехали к дому Джеймса.

Вскоре они свернули на проселочную дорогу, и машину поглотил черный бархат ночи. Джеймс положил ей руку на бедро, и эта рука стала продвигаться все дальше и дальше до тех пор, пока не миновала край ее тонкого чулка и не коснулась обнаженного тела.

Элли откинулась на спинку сиденья и соскользнула чуть ниже. Она тяжело дышала. Глаза ее были полузакрыты. Джеймс теперь ехал медленно, управляя одной рукой, в то время как другая его рука гладила ее бедро, затем проникла под кружевные трусики. Она услышала его хриплый голос:

— Так не пойдет — надо остановиться.

И они, сжигаемые страстью, остановились у обочины дороги.