Скандальная женитьба - Джулия Лэндон

— Ох, мисс Лиззи, это моя вина. — Миссис Кинкейд сбросила перья со стола в корзину и покачала головой. — Я тут немного заслушалась.

— Да, я угощал миссис Кинкейд рассказами о Лондоне и чудесах восточного танца, — подмигнул Джек, продолжая уплетать ветчину.

— Сущий позор этот танец! Представляете, мисс Лиззи, он знает принца и принцессу Уэльскую, — сообщила потрясенная старушка.

— Миссис Кинкейд не бывала в Лондоне. А вы имели удовольствие, мисс Бил?

Лиззи не была даже в Эдинбурге.

— С вашего позволения, сэр, у миссис Кинкейд еще много работы….

— Все в порядке, его сиятельство помог мне. Разжег огонь, принес из кладовки овсяной крупы.

Джек улыбнулся, очень довольный собой:

— Только представьте: яйца, куры и овсяная крупа.

Он слишком вольно себя здесь чувствует, да еще вмешивается в ее домашнее хозяйство, раздраженно подумала Лиззи. Если так пойдет и дальше, он способен все уничтожить.

— Как мило с вашей стороны. Миссис Кинкейд, не могли бы вы зайти к Шарлотте и помочь ей? А я закончу дела на кухне.

Джек с улыбкой поднял брови, словно это весьма обрадовало его.

— Сейчас иду.

Старушка поставила корзину с перьями, вытерла руки, сняла фартук и вышла.

Тем временем наглец продолжал уничтожать то, что когда-то было целым окороком.

— Значит, вы помогли ей? — спросила Лиззи, опершись ладонями о стол. — Принесли мешок овсяной крупы, пару яиц и таким образом помогли себе с нашим окороком?

— А почему ты выглядишь такой удивленной? Разве я не показал себя очень старательным?

— Вы показали себя чрезвычайно старательным, чтобы выманить у старушки мясо и… и….

Лиззи не могла думать, когда он смотрел на нее так, будто готовился съесть ее вместе с окороком.

— И?.. — Не получив ответа, Джек вытер рот салфеткой, встал и наклонился вперед. — И выманил девственность у молодой женщины вроде тебя? К твоему сведению, девушка, миссис Кинкейд услышала, как у меня бурчит в животе от голода, поняла, в каких условиях я тут живу, и любезно предложила мне хлеб и ветчину. Я ничего не выманивал у нее… а тем более у тебя.

Их разделяло всего несколько дюймов, а нужно быть как можно дальше от него. Лиззи выпрямилась. Она не дебютантка. Не робкая провинциальная дурочка, которую легко запугать сверхъестественным обаянием этого мужчины. Соблазнить — возможно, запугать — никогда.

— Должно быть, вы считаете меня ужасно тупой, если думаете, что я не понимаю, чем вы занимаетесь, Джек.

— Правда? — Он скользнул по ней взглядом. — И чем же я занимаюсь?

— Вы считаете нас тут дураками. А себя — выше других во всех отношениях и пользуетесь своим мнимым превосходством, что не свойственно джентльмену. Вы для нас как… как лихорадка, которую мы не можем превозмочь. Так что держитесь от нас подальше.

— От нас? Или от тебя? В чем дело, Лиззи? Ты боишься опять захотеть меня?

— Я не хочу вас…

— Я знаю, что хочешь, девушка, и прошлой ночью ты хотела меня, — опасно ласковым голосом произнес он. — А что касается миссис Кинкейд, то я был голоден. И твоя кухарка меня накормила. — Джек коснулся ее щеки. — И вот еще что. Ты можешь считать меня распутным, но я поцеловал тебя потому, что ни одна женщина еще не пленяла меня так, как ты. Извини, если я оскорбил твои нежные чувства. И поскольку мне известно, что не я один получал от этого удовольствие, можешь быть уверена, что это больше не повторится.

Лиззи отступила на шаг.

— Хорошо, — сказала она, скрестив руки на груди.

— Тебе нечего бояться, Лиззи Бил. Я уберусь с твоих глаз, как только у меня появится такая возможность.

Она вдруг почувствовала разочарование.

— Прекрасно. Теперь найдите спокойное место, чтобы обдумать свой отъезд, не вмешивая никого из этого дома.

Джек помрачнел. Обойдя стол и умышленно коснувшись ее, он направился к двери, но задержался на пороге.

— Говори что угодно, Лиззи, но ты хотела этого поцелуя. Ты можешь обманывать себя, но меня ты не могла обмануть.

— Вы слишком уж наглы. Скоро приезжает мистер Гордон, и он не потерпит вашей наглости.

Она тут же прикусила язык. Она не только выглядела обиженной школьницей, но и поставила себя в неловкое положение, если мистер Гордон не приедет. Увы, было слишком поздно.

— Как мило. Рыцарь приезжает, чтобы в конце концов спасти девицу. Очень хочется увидеть мужчину, который навеки обременит себя тобой.

Лиззи схватила разделочный нож.

— Я ухожу, девица, — усмехнулся Джек и пинком распахнул дверь кухни.

Она бросила нож на стол, закрыла глаза и, запрокинув голову, простонала:

— Какая же я дура.

Джек не считал Лиззи дурой, он думал, что таких раздражающих женщин еще не встречал. Время от времён ни он терпел неудачи с представительницами женского пола, но редко. Все-таки он вращался в обществе дам, искавших мужа или любовника, а он считался желанным и в той и в другой роли.

Но для Лиззи Бил был всего лишь неприятностью. До сих пор ему не встречалась женщина, столь невосприимчивая к его обаянию, и Джек никогда бы не поверил, что это будет его волновать. Кроме того, он мог поставить на карту свою репутацию повесы и любовника, что Лиззи Бил наслаждалась каждым мгновением этого поцелуя. Она чертовски упрямая, как старый мул.

Джек был настолько раздосадован, что чуть не столкнулся с Ньютоном. Гигант стоял в передней, вынимая из вазы увядшие цветы.

— Вот и вы, милорд. — Он бросил цветы за дверь. — Я хочу кое-что вам показать.

— Что? — проворчал Джек, проходя мимо собак, которые были рады ему, если судить по энергичному вилянию их хвостов.

— Гостиную, — ответил Ньютон.

— Я уже видел гостиную.

— Не ту. Вашу гостиную.

— Мою? — недоверчиво спросил Джек.

— Да. В стороне от девушек. Они не хотят, чтоб вы были рядом.

— Меня это не волнует.

Джек пошел дальше, однако Ньютон схватил его за руку и втолкнул в маленькую приемную у входа. Комната была окрашена под цвет глаз Лиззи, драпировки — из голубого французского полотна. Огонь в камине горел, за что при других обстоятельствах Джек расцеловал бы горца. Но обстоятельства не изменились.

— Это что, шутка? Теперь вы запрете меня здесь?

— Нет. И я даже нашел вам комнату, где вы можете проводить время.

— Тогда еще скажите, что скоро появится карточный стол с недостающими тремя игроками.

Ньютон и глазом не моргнул. Черт побери, таково представление Карсона о свободе.