С волками жить - Велена Солнцева

— Кирилл — последнее предупреждение.

— Слушаюсь и повинуюсь, альфа.

В голосе проскользнуло ехидство. Он словно нарывается, может он не садист, а тайный мазохист, и всем грубит в надежде, что ему съездят по морде?.

Максим подошел к валяющейся без сил мне.

— Ты как?

— Норм. Сейчас немного полежу и поползу в комнату.

Полежать мне больше не дали, стремительно подхватив на руки.

— Ты же не против?

Против я не была, что и выразила в ленивом мотании головой. Макс немного сильнее сжал меня.

— Как же я соскучился. Пришлось даже покинуть совет на некоторое время.

Несмотря ни на что мне было приятно это слышать, из чего я сделала вывод, что по всей видимости у меня развивается стокгольмский синдром. А как еще это назвать? Из-за этого «человека» у меня полностью разрушена жизнь, за мной неведомо кто охотится с желанием по тихому прибить, перспективы на будущее весьма туманны, а я как идиотка улыбаюсь, уткнувшись в шею оборотня.

Он донес меня до комнаты, и опустил на кровать, не спеша оставлять в одиночестве. Только сейчас я заметила насколько он напряжен.

— Тяжелый день?

Он повел плечами.

— Бывает и хуже.

У меня появилось очень странная и просто таки непреодолимая потребность его успокоить.

— Просто не думай о плохом. Если отпустишь ситуацию со временем все образуется.

Он внимательно на меня посмотрел.

— Ты именно так и поступаешь да? Отпускаешь ситуацию?

Пожав плечами, мысленно застонала, я же завтра встать не смогу. Может Кирилл именно этого и добивался?

— У меня нет другого выхода. Если буду думать о всех неприятностях, которые свалились мне на голову, то моя жизнь станет просто невыносимой, и я сама пойду к тем кто жаждет меня убить.

Губы Макса сжались в тонкую линию.

— Даже не думай об этом.

Подавшись в мою сторону он осторожно, словно боясь спугнуть притронулся к губам, слегка оттянул нижнюю, обвел по контуру и тут же убрал руку, так, словно это была мимолетная слабость с которой он уже справился.

— Знаешь, рядом с тобой я чувствую себя человеком.

— А раньше кем чувствовал?

Его взгляд был холодным и темным.

— Зверем.

Я поежилась, мне стало крайне неуютно под его изучающим, мрачным взглядом.

— То что ты говоришь, меня пугает.

Макс усмехнулся.

— А меня пугает то, как ты заставляешь меня меняться. Все вокруг становится неважным, главное что ты рядом.

Он склонился ко мне, медленно провел носом по шее, вдыхая запах. Я даже представить боюсь, что он там надышал, после моего часового истязание спортзале. Поэтому постаралась аккуратно отодвинуться, но он не дал, надежно зафиксировав меня руками.

— Неважно что случается вокруг, главное чтобы ты была рядом. Меня просто выводит из себя то, что другие смотрят на тебя, заявляют свои права, я готов их просто разорвать.

Поднапрягшись, я все же смогла оттолкнуть его ровно настолько, чтобы взглянуть в глаза, наполненные непонятной тьмой.

— Ты же меня не знаешь, Максим. Что если я ужасная, падшая женщина? Что если у меня слишком много тайн, которые я не собираюсь открывать? Может я вообще не та, за которую ты меня принимаешь. Ты также будешь относиться ко мне?

Он не отрываясь смотрел в мои глаза.

— Это похоже на сон, и я не могу проснуться. Каждое мгновение с тобой — это необходимость, сводящая с ума. Твое лицо, твой взгляд, твой запах, мне необходимо знать что ты рядом.

Нагнувшись, он осторожно прижался к моим губам.

— Ты — единственная для меня.

Он ненормальный, и кажется сводит с ума и меня. Как же еще объяснить то, что я сама потянулась к его губам, а руки сами собой обвили крепкую шею. Макс застыл, словно не веря в происходящее. Я же прошептала:

— Я обещала сотню поцелуев.

Этот поцелуй не был нежным. В нем была дикость, жажда и голод. Макс не позволял мне отступить, сжимая волосы на затылке и запрокидывая голову назад, углубляя поцелуй. Это уже больше напоминало эротическую прелюдию, чем просто поцелуй. Но вот еще миг, и он остановился — тяжело дыша, с предвкушающим огнем в глазах, но все же остановился.

— Отдыхай.

Встав с кровати и поцеловав, словно маленькую девочку в лоб, он накрыл меня покрывалом. Я не могла поверить, внутри меня все вопило: «И это все? А где же то, что это самое?» В голове еще не до конца прояснилось, и я бессмысленным взглядом блуждала по его фигуре, пока не наткнулась на довольно большую выпуклость, выпирающую в районе ширинки.

— Если ты и дальше продолжишь так смотреть, мне будет еще сложнее уйти.

Вопреки своим же словам он ушел, оставив мне совершенно растрепанные чувства и неудовлетворенное желание. Закутавшись в плед, и слегка пошатываясь от слабости в ногах подошла к окну в надежде увидеть как Макс будет уходить. Но вместо него напоролась взглядом на Кирилла. Он не скрываясь смотрел в мою сторону, его лицо исказила довольно странная гримаса — смесь эдакого снисходительного презрения, и ленивого превосходства.

Сил не было смотреть на эту мордаху, поэтому поскорее задернула штору. Может Кирилл гей, и сейчас он просто ревнует Макса ко мне? Нужно будет обязательно его спросить. Вот сейчас быстренько душ, потом отдохну и сразу спрошу.

Глава 22

Когда открыла глаза на улице уже царила ночь, а круглая оранжевая луна вольготно расположилась напротив окна. Никогда не любила ее холодный свет, а сейчас глаз не могла оторвать. Я слышала, как она негромко меня зовет, словно мать ласково нашептывала на ухо. Вот только слов я не могла разобрать, пока не могла, но внутри зрела уверенность, что очень скоро я пойму эту песню.

Словно в трансе подошла к окну и распахнула тяжелые створки впуская внутрь прохладный ночной воздух, своевольный ветер тут же растрепал и без того растрепанные волосы. Стрекот ночных насекомых оглушал, хотя совсем недавно его даже слышно не было, и в этом слаженном стрекоте выделялся один звук, которого не должно было быть — едва слышный хруст гравия под чьими-то ногами. Я прислушалась, но все уже стихло, а еще через пару мгновений раздался странный хлопок и правую руку обожгло болью.

Ноги подкосились, и упав на колени услышала еще один хлопок и звон разбитого зеркала на противоположной стене.

Я не решалась выглянуть наружу, но отчетливо слышала где-то рядом звуки борьбы, потом снова сухой хлопок, и все затихло. Не прошло и минуты как в дверях моей комнаты стоял