Пленница наследника короны - Валентина Гордова

Внезапно показалось, что в комнате ощутимо запахло цветами. Сладкими и нежными, но с отчётливой горчинкой, оседающей на кончике языка.

– И что ты думаешь делаешь? – Тори от страха уже едва ли не плакала.

Я открыла рот, попыталась ответить, но внезапно поняла, что язык не слушается. Он словно распух и стал огромным и неповоротливым.

Но на языке странности не закончились – голова поплыла, взгляд стал мутным, ладони соскользнули с ткани, а сама я не удержалась на ослабевших ногах и начала заваливаться назад. И упала, точно бы упала, не окажись рядом Тори.

– Аллисан! – воскликнула она, перепугавшись не на шутку.

– Запах, – только и смогла выдавить я, прежде чем потерять сознание.

* * *

Матрас мягко прогнулся под тяжестью чужого тела. Незваный гость замер на мгновение, затем послышался вздох.

– Не хотел будить, – негромко проговорил за спиной риян Йорген.

И лёг рядом, забрался под уже укрывающее меня одеяло, а едва я попыталась отползти подальше – обнял рукой поперёк живота и рывком прижал к обнажённому телу.

Я застыла. Агвид, радуясь отсутствию сопротивления, хотя и оно его особо не останавливало, пробежался кончиками пальцев по моей бледнеющей щеке, заправил волосы за ухо, стянул распущенные пряди с шеи на подушку за спину.

– Не волнуйся, – насмешливый шепот и невесомый поцелуй в плечо, – у тебя обнаружили сильное эмоциональное потрясение и моральное истощение. Я, конечно, сказал лекарям, каким народным средством это всё лечится, но твоё ещё и магическое истощение не оставляет мне выбора.

И, вдруг тяжело вздохнув, Йорген просунул подо мной ладонь, обнял уже двумя руками и практически вжал в себя, будто таким незамысловатым способом пытался претворить в жизнь выражение «одно целое».

Мне дышать было нечем, и есть нехорошее подозрение, что вина тут не в сжимающих руках, а в банальном страхе пополам с потрясением.

– Не хочу тебя принуждать, – уткнувшись лбом между моих лопаток, глухо простонал… теперь уже практически король, нужно полагать.

Боясь издать хоть звук, хоть одним движением заставить его передумать и действовать, я, едва шевеля губами, прошептала дрожащее:

– Вы убили брата?

И замерла, с ужасом ожидая ответа. Хотя ещё всего секунду назад была уверена, что замереть сильнее просто невозможно.

– Да, – простое, спокойное… безразличное.

– И вам ничуть не жаль? – спросила прежде, чем успела прикусить язык.

Но Агвид, вопреки ожиданиям, не разозлился. Он вообще никак не отреагировал, лишь подумал несколько мучительно долгих мгновений и всё так же равнодушно сказал:

– Нет.

У меня в голове не укладывалось, как можно так спокойно говорить об убийстве членов собственной семьи, самых родных людей. Хотелось спросить, ударил ли Агвид в спину, но это было уже откровенной провокацией, а потому я, пользуясь его разговорчивостью, задала иной вопрос:

– Днём вы сказали…

– Ты, – перебил маг решительно.

Растерявшись, не поняла совсем:

– Что?

Прекратив утыкаться лбом в мою спину, Агвид приподнялся, вновь поцеловал плечо… спустился ниже, оставил дорожку обжигающих поцелуев на шее, бессовестно пользуясь тем, что я не могла освободиться, напрочь проигнорировал все попытки отодвинуться, а после и вовсе чуть развернул меня прямо в своих объятьях, лёг гладкой щекой на плечо и со вздохом пояснил:

– У нас завтра на рассвете свадьба, так что никаких «вы», теперь только «ты», сладкая моя.

– С-сладкая? – Переспросила заторможено.

Было отчего тормозить! Свадьба на рассвете, например, очень достойный повод для растерянности.

– Ты очень сладкая, – подтвердил мужчина с улыбкой и, чтобы у меня никаких сомнений не было, лизнул нежную кожу.

Меня передёрнуло. Слишком ощутимо, чтобы это осталось незаметным, но маг лишь хмыкнул и прижал к себе сильнее. И ведь точно синяки останутся… если от меня самой хоть что-то будет.

– Так что я там днём? – напомнил Йорген насмешливо.

Насмехались надо мной, но уж лучше пусть так, чем как в тот вечер, когда я едва в тюрьме не умерла.

Сглотнув, медленно проговорила:

– Вы сказали, что она не оставила вам выбора. Речь о королеве, верно?

– Ты. Верно, – сухо подтвердил Агвид.

И вновь поцеловал моё несчастное плечо, в этот раз как-то иначе, дольше, затем и вовсе прикусил – не клыками, обычными зубами, и совсем не больно, но появилось ощущение, что он в последний момент просто заставил себя остановиться, отпустить кожу и вернуться к поцелуям.

Мне же говорить совсем трудно становилось, животный ужас в целом не оставляет возможностей для ясного ума и светлых мыслей, но я всё же попыталась.

– Что она сделала такого, что вы её убили?

Выпалила и замерла без движения и даже дыхания, лишь только сердце перепугано трепыхалось в груди, как пойманная в сети птица.

– Алиса, – вновь назвал меня моим настоящим именем маг, что наталкивало на не самые воодушевляющие раздумья, – ещё раз выкнешь – пеняй на себя.

Я подумала, испугалась и решила придерживаться самого безопасного пути – молчать.

– Она приняла решение отослать тебя из страны, – сказанное с демонстративным равнодушием, но… Агвид продолжал вжимать меня в своё тело, я чётко ощущала, как напряглась каждая его мышца. – На Чёрную гору. Ты не знаешь, что это, верно?

Припомнив всё, о чём успела прочесть, пришла к неутешительному выводу: кажется, вся эта литература оказалась абсолютно бесполезной.

Не говоря ни слова, отрицательно покачала головой.

И предприняла ещё одну попытку осторожно, хоть на чуть-чуть отодвинуться.

Пусть риян ничего и не делал, но… страшно было. До крупной дрожи во всём теле, стоящем в горле коме и пелены перед глазами.

Пожалуйста, пусть он отпустит меня, просто отпустит, просто уберёт руки и позволит отодвинуться на самый край, а ещё лучше покинуть постель… спальню… замок… мир!

Но вместо этого мужчина тяжело вздохнул и вдруг совершил молниеносное, не отслеживающееся сознанием движение!

И я осталась всё так же лежащей в плену его рук и в непозволительной близости к обнажённому телу… только теперь уже на другом боку, уткнувшись носом в лишённую волос мускулистую грудь!

– О, Боже, – выдохнула, чётко ощущая, что нахожусь на грани потери сознания.

Жаркое дыхание сорвалось с губ, оттолкнулось от мужского тела и обдало теплом моё лицо.

– О, нет, – вторил мне маг хрипло, – так мы точно до твоего восстановления дойдём.

И развернул меня обратно, как и лежала, затылком к себе.

Лично я не поняла, что это сейчас такое было, а Йорген решил не заострять внимания, вновь обнял меня так, что и не высвободиться, уткнулся лбом теперь уже в мой затылок и приглушенно, явно максимально сжато пояснил:

– Чёрная гора – храм на севере, попасть в него можно лишь по собственному желанию, а покинуть… а покинуть нельзя ни при каких условиях.

Холодок пробежался по спине.

Невольно поёжившись, очень тихо сказала:

– Но у меня нет желания попадать в этот храм.

Значит, и принять бы они меня не смогли.

Агвид мрачно промолчал, причём охвативший его мрак я каждой клеточкой своего тела ощущала.

И вдруг, подобно вспышке молнии, в голове пронеслась самая первая встреча с королевой, общий завтрак, её слова.

Вздрогнув, с неконтролируемой дрожью в теле и голосе поняла:

– Она собиралась опоить меня подавляющим волю эликсиром?!

Риян Йорген снова тяжело вздохнул. Появилось ощущение, что у него вся жизнь тяжёлая, но всё, что он может – только лишь вздыхать.

Дальнейшие его слова лишь подтвердили это ужасное предположение.

– Моя мать, – с такой горечью начал он, что я отчётливо ощутила её на собственных губах, – всегда была неравнодушна к исследованиям Института Магии. Подавляющий волю эликсир далеко не первая ужасающая разработка, Алиса. А ты – не первая, на ком его хотели испытать. С той лишь разницей, что всем остальным повезло в разы меньше.

Представила себе беззащитных девушек-служанок, дрожащих от ужаса, и невозмутимую королеву с колбой в руках напротив них.

И… не поверила. Королева угрожала мне, да, но после этого в саду явно продемонстрировала, что выступает на моей стороне, а не против меня.

Словно прочитав мои мысли, Агвид глухо произнёс:

– Там, в саду, ты совершила одну непростительную ошибку.

Припомнив всё, что было, предположила:

– Осмелилась требовать?

Едва слышная усмешка и:

– Нет. Посмела высказаться при свидетелях.

О, Боже…

– Они, – начала сдавленно и не смогла