Пленница наследника короны - Валентина Гордова

Но не он привлёк моё внимание. Точнее, не сам он, а то, что незримыми чёрными змеями клубилось вокруг.

– Разойдитесь, – попросила я негромко и смело сошла с дорожки в толпу.

Удивлённые, недоумевающие, зашушукавшиеся люди запоздало расступались, а я шла. Уверенней, чем к алтарю. Быстрее, целенаправленнее.

И только когда остановилась перед стариком, краем сознания отметила, что видела его сквозь все эти тела столь же отчётливо, как видела сейчас. Словно и не было никаких преград.

– Что же ты, девочка? – забеспокоился пожилой мужчина, невольно отступая на неровный шаг назад.

– Пожалуйста, не волнуйте, – я и сама с этим прекрасно справлялась. В смысле, волновалась ужасно, а почему – до конца и не понимала. – Кажется… вас прокляли.

Слаженный испуганный вздох прозвучал со всех сторон, но тут же смолк под звенящим голосом Агвида:

– Аллисан, отойди немедленно.

– Нет-нет, – поспешила я успокоить и его, и тех, кто уже спешно отступал. – Это не заразно, оно…

Не договорила. Поддавшись внутреннему порыву, точному знанию того, что следует делать, шагнула к посеревшему от ужаса мужчине, протянула руку и легко, как ленту, перехватила одну из чёрных змей. Очень удивилась, когда оказалось, что она одной и была, просто длинной настолько, что в пять колец оплетала несчастного.

Сжала холодные пальцы и ледяной, пугающе пульсирующий жгут не существа – проклятья. Чёрного, гнилого, страшного.

Осторожно потянула, менее всего рассчитывая на то, что змея вдруг нездорово изогнётся и обернётся шелковой нитью. Но я не возражала, так даже удобнее было.

Сняла моток. Мужчина вздрогнул.

Избавила от второго – ко всеобщему изумлению разогнулся, перестал горбатиться, встал уверенно, твёрдо.

С исчезновением третьей петли старик перестал быть стариком. Мутные глаза прояснились, кожа приобрела совсем другой, не землисто-серый, а розоватый оттенок, и даже волосы словно посветлели.

С четвёртым исчезла болезненная худоба.

А когда в моих руках оказались крохотный моточек и свободный край чёрной нити, мужчина с хрустом размял затёкшие мышцы, вдохнул полной грудью, неверяще посмотрел на свои руки, шокированных земляков вокруг. На меня. Несмело, не веря, но в тот же миг с такой детской радостью, счастьем, благодарностью.

И я бы её приняла, конечно. Самой приятно, что так сильно помочь сумела.

Но свободный кончик нити, зажатый между большим и указательным пальцем, ощутимо дрогнул. Я опустила на него взгляд и едва не выругалась.

У нити было продолжение. И тянулось оно глубже в толпу, правее… к мальчику. Лет двенадцати-тринадцати по моим внутренним ощущениям.

– Спа… – набрав в грудь побольше воздуха, попытался искренне, от всего сердца поблагодарить тот, кто уже не был стариком, не я не стала слушать, невежливо пошла дальше.

В этот раз люди сами отпрыгивали. Перепуганным шепотком пронеслось:

– Неужели не один, проклятый-то?

Не один.

Вокруг мальчишки кружили те же змеи, при моём приближении ставшие шелковой нитью, один конец которой соединялся с концом в моей руке. Второй тянулся дальше, в толпу.

– Тоже самое, – пробормотала я озадаченно, но во вновь опустившейся тишине мой голос расслышали все без исключения.

И почему-то никто не стал спорить. Не стал ставить мои слова под сомнения. И не стал останавливать.

Их набралось семнадцать на весь храм. Когда я подошла к священнику, толпу накрыла новая волна изумления.

– Что, и я тоже? – не поверил седобородый.

– А вы себя как чувствуете в последнее время? – ответила вопросом на вопрос, ловко уже и быстро разматывая нить.

Как и до этого, перемены оказались мгновенными. Минута, и передо мной стоял уже не старик, а мужчина среднего возраста, без седины вовсе, крепкий, энергичный, полный сил.

А в руках, наконец, оказался конец чёрной нити. И увесистый клубок одного единого проклятья.

– Теперь хорошо, – храмовник и сам не верил, – а до этого… словно умирал.

Интересное сравнение. Что-то подобное я и подозревала.

Развернулась на месте, пробежалась взглядом по лицам людей. И то, как они на меня смотрели, мне совсем не понравилось.

Как на… бога. Точнее, богиню. С восторгом, благоговением, обожанием, благодарностью. Кажется, ещё немного, и они все разом рухнут на колени и принесут мне клятвы верности.

Пока этого не случилось, открыла рот, но не успела произнести и слова.

– Любовь моя, – издевательски позвал будущий король, стоящий тут же, рядом, – я всё понимаю, но у нас, вообще-то, свадьба. Час назад должна была состояться.

– Да-да, – я на него и не взглянула, серьёзно раздумывая сразу о нескольких вещах. – Час подождал, и ещё подождёшь.

Сказала и только потом, вздрогнув и замерев, с ужасом поняла, что и кому сказала. Появилось желание попрощаться с жизнью. Непреодолимое такое.

Но Агвид удивил. Изумил.

Он вдруг расхохотался. Громко, весело, так, что его смех эхом унёсся под высокий потолок и продолжил пугать всех уже оттуда.

Мы застыли. Я, народ, священник. У всех был ужас вперемешку с шоком. Даже клубок проклятья, недолго думая, словно попытался сжаться и стать незаметнее.

– Хорошо, – прекратив смеяться, но не перестав веселиться, разрешил мой будущий супруг, – иди, сострадательная моя. У тебя пять минут.

Пяти минут мне было мало. За это время нельзя и проклятье уничтожить, и понять, откуда оно на всех этих людях появилось.

Глянув на нитяной магический клубок, поняла, что мне не показалось, он в самом деле сжался, стал меньше, когда Агвид засмеялся. Неужели даже такое проявление магии в ужасе от этого существа? Я даже не удивлена.

Повернувшись к жениху, окинула взглядом его подчёркнуто-внимательное лицо и нагло смеющиеся янтарные глаза. Подумала, ещё подумала. Прикинула возможности этого мага. Решила, что если он умрёт от проклятья, то мне даже жаль не будет.

С этой мыслью ему клубок и перекинула, одновременно вежливо попросив:

– Уничтожь, пожалуйста.

Тонкая молниеносная улыбка, и до этого только мне одной видимый клубок вспыхнул чёрным пламенем прямо в полёте! И сгорел, не оставив даже пепла, раньше, чем долетел до внешне даже не пошевелившегося мага!

Мы застыли прежним составом: я, народ, священник… Риян Йорген, вдоволь насладившись произведённым эффектом, улыбнулся и меланхолично обрадовал:

– Три минуты.

– Чёрт! – выругалась будущая королева, совсем не по-королевски подхватила юбку и слетела с алтаря на дорожку, громко и чётко велев: – Все, кто был под проклятьем, выйдите вперёд! Пожалуйста.

Через минуту все семнадцать человек стояли передо мной. Мужчины, женщины, дети.

– Хорошо подумайте, – серьёзно попросила, стоя перед ними, – должно быть что-то, объединяющее всех вас. На каждом из вас было одно и то же проклятье, сработавшее семнадцать раз. Где были вы, куда не сунулись все остальные?

Народ задумался. Крепко. И раздумывал над вопросом всем храмом.

Вот ровно до ленивого:

– Время.

И так это было сказано… лично мне сразу стало очевидно: больше шутить и оттягивать Агвид не намерен. Не выйдет упросить, заболтать, убедить.

Медленно обернувшись на месте, снизу вверх заглянула в его больше не смеющееся лицо и лишь убедилась в своих выводах.

Не приду сама – с него станется сделать что-нибудь подлое и гадкое.

– Идите, – не оборачиваясь и не сводя с мужчины взгляда, шепнула я стоящим за мной людям, одним этим словом возвращая присутствующих в реальность.

Свадьба. Жестокий безумный маг. Убийство родных матери и брата.

По дуге обошёл меня и занял своё место священник.

Пришлось и мне, сохраняя невозмутимый, ничуть не испуганный вид, медленно подняться по трём ступеням, скованно приблизиться к тому, кто продолжал прожигать меня глазами. Встать так, что храмовник был почти между нами, только немного в стороне.

И с достоинством выстоять всю церемонию. Без слёз. Старательно подавляя страх. Запрещая подбородку дрожать, а коленям подгибаться. Держа спину ровной настолько, что она давно уже болела, но, кажется, до конца я достояла исключительно благодаря этой боли.

Слова, слова, слова. Длинная клятва, которую заставили принести меня. «Принимаешь ли Аллисан Шерман из рода Приумножающих силу в свои жёны?» для Агвида. Я стерпела и это. Никак не отреагировала. Мне всё равно, на правах кого я к нему поступаю. Мне всё равно на эти клятвы – я принимаю их не для своего Бога.

Но дальше…

– Протяните руки, – велел священник.

Я повиновалась без сопротивления, вытянула вперёд обе ладони. И слегка запаниковала, когда и не пошевелился мой уже почти супруг. Лишь улыбнулся – грустно, горько, с промелькнувшей и тут же исчезнувшей виной.

И не успела я даже подумать