Младший сын мэра - Ольга Рузанова

Но на протяжении нескольких месяцев она продолжала методично это делать. Зачем? Убедить меня в том, что он принадлежит ей целиком и полностью? У нее получилось.

Потом, понимая, что так мне никогда не забыть его, я стала сознательно отдаляться. Не отвечала на сообщения, не брала трубки.

Карина обижалась, но кинуть в меня дротик в виде новой совместной фотки все же не забывала.

Последний год только она поумерила свой пыл, а мне сразу стало легче. И вот теперь они вернулись.

— Но почему ты не рассказала ему о беременности?

— Я рассказала, Даша, — понижаю голос, — поначалу я говорила ему правду.

— И?.. — недоуменно задирает бровь, — я не понимаю…

— Он не поверил, — судорожно вздыхаю, — вернее, он усомнился, но…

Черт. Как же тяжело это все вспоминать. Идиотская ситуация, в которой я виновата не меньше.

— Но… — подталкивает она.

— Но он не хотел ребенка…

— Он предложил аборт?

— Да.

— О, Боже…

— И тогда я солгала, что беременна не от него.

— Он поверил?

— Легко.

Даша какое-то время молчит, глядя в чашку с чаем. Потом сама себе качает головой. Сомневается в моих словах?

— Даш… когда я узнала, что беременна, он уже начал встречаться с Кариной.

— И ты не захотела мешать им, Насть? Что за бред?

— Я была очень обижена на него, — проговариваю тихо, — очень. Я чувствовала себя обманутой и преданной, Даша. И им самим, и Кариной.

Она прикрывает глаза и трет ладошкой лоб. Я беру с блюдца вафлю, откусываю ее, жую, не чувствуя вкуса. Потом встаю, чтобы проверить, чем там занимается малышня. Все это время Даша о чем-то думает.

— Не говори ему, пожалуйста, — прошу жалобно.

— Не получится. Саша уже знает. И я сама против, Настя.

— Почему?!

Чувствуя, как в глазах собираются слезы, начинаю усиленно моргать. Это конец! Нашей с Ромашом спокойной жизни и моему душевному равновесию.

— Потому что это неправильно! Твой Ромка, он наш! Греховцев!

— Мой Ромка только мой! — вскрикиваю резко, — никогда Греховцевым не был и не будет! Ясно?! Нам это не надо!

— Кирилл должен нести ответственность, Настя! И о сыне ты подумала?! Он без отца растет!

— Ну и что?! Зачем нам такой отец?!

— Какой?! — восклицает возмущенно, — я не знаю, что у вас там произошло, но Кирилл не бросил бы никогда своего ребенка!

— Даша! Ну, подумай сама! Зачем Киру мой Ромка? Он наверняка скоро женится на Карине, пусть она ему рожает!

— Ты не права!

— К тому же, ей не понравится внебрачный сын будущего мужа!

— Она адекватная девушка, Настя. Я верю, что они смогут между собой договориться.

— Даша, это будет скандал, — хнычу я, — пожалуйста…

— Прости, Настя, но нет, — качает она головой, — у Ромки есть бабушка и дедушка, которые о нем даже не знают. Это не справедливо. И потом, пусть Кир платит алименты. Почему ты должна поднимать сына одна?

— Мне не сложно…

— Я вижу, как тебе не сложно! Ребенок, учеба, подработка, и все одна! Пусть разделит с тобой обязанности. Делали-то вы Ромку вместе!

— Он меня возненавидит, — выдвигаю последний аргумент, который для Даши не имеет вообще никакого значения.

— Переживешь.

Переживу, конечно. Я и не с таким справлялась. Гораздо сложнее будет бороться не с Греховцевым, а с самой собой. Признание им сына навсегда нас свяжет.