Драгоценности солнца - Нора Робертс

— Эйдан, вы… Это… Я не думаю…

— Все прекрасно. Отбросим все мысли хотя бы на минуту.

Он прикусил ее нижнюю губу — пухлую, влажную. Джуд тихо застонала, глаза ее затуманились, потемнели. Его пронзило отчаянное безрассудное желание.

— Господи, ну и сладкая ты. — Он оторвал одну руку от плиты, провел пальцами по ее ключице, впился губами в ее губы. Пробуя, смакуя, наслаждаясь ее вкусом.

Джуд еще раздумывала, сдаваться или нет, когда он прикусил ее губы зубами, и она задохнулась, вцепилась в него.

Она дрожала словно вулкан, готовый к извержению. Ее руки, захваченные в плен, еще упрямо упирались в его грудь, но пальцы уже крепко вцепились в его рубашку.

Она слышала, как он что-то прошептал, но из-за звона в ушах не расслышала, что именно. Его губы были горячими и искусными, тело — крепким и сильным, а пальцы касались ее лица легко и нежно, как крылья мотылька. О сопротивлении уже не могло быть и речи, и она отвечала ему с неистовством, о котором прежде и не подозревала, оно изумляло ее и срывало все преграды.

Когда Эйдан отстранился, ей показалось, что мир накренился и отбросил ее.

Он обнимал ее лицо ладонями, пока ее глаза не распахнулись. Он хотел только попробовать ее вкус, насладиться моментом. Посмотреть, почувствовать. Но все обернулось по-другому и вышло из-под контроля.

— Я хочу тебя. — Ее глаза распахнулись еще шире, заблестели таким смущением и наслаждением, что он чуть не рухнул перед ней на колени. Непривычное ощущение, но ему было все равно. — Пойдем наверх.

Джуд с трудом оправилась от шока, качнула головой.

— Я не могу. Нет. Это совершенно безответственно.

— У тебя в Америке кто-то остался?

— Остался? — Голова не желала соображать. — О, нет. Никого у меня нет. — Глаза Эйдана сверкнули, и она отпрянула. — Это не значит, что я вот так просто… Я не сплю с мужчинами, которых почти не знаю.

— Лично мне кажется, что мы прекрасно знаем друг друга.

— Это физическая реакция.

— Чертовски верно. — Он снова поцеловал ее. Жарко, крепко.

— Я не могу дышать.

— И у меня проблемы с дыханием. — Эйдан с трудом овладел собой и отступил. — Так что нам делать, Джуд Фрэнсис? Будем анализировать на интеллектуальном уровне?

Ирландская напевность голоса не скрыла резкую насмешку, однако Джуд не съежилась, а демонстративно расправила плечи.

— Я не собираюсь просить прощения за то, что не прыгнула с тобой в постель. И если я предпочитаю общаться на интеллектуальном уровне, то это мое личное дело.

Эйдан стиснул зубы, потому что уж очень хотелось выругаться, сунул руки в карманы и зашагал взад-вперед по крохотной кухоньке.

— Это для тебя так важно?

— Да.

Эйдан остановился, прищурился и вдруг закинул голову и расхохотался. Джуд растерянно смотрела на него.

— Черт побери, Джуд, если бы ты раскричалась или запустила в меня чем-нибудь, мы в удовольствие подрались бы, и все закончилось бы сексом прямо здесь на полу. И лично я получил бы море удовольствия.

Джуд тихонько вздохнула.

— Я не кричу, не дерусь и ничем не швыряюсь.

Он приподнял брови.

— Никогда?

— Никогда.

Он ухмыльнулся. Насмешливо. Вызывающе.

— Я мог бы это изменить. — Эйдан шагнул к ней, покачал головой, когда она попятилась. Поймал выбившуюся прядь ее волос, дернул. — Спорим?

— Нет. — Джуд неуверенно улыбнулась. — Я и пари не заключаю.

— Носишь фамилию Мюррей и пытаешься уверить меня, что не любишь азартных игр? Ты позор своей семьи.

— Я гимн своему воспитанию.

— Я всегда ставлю на кровь. — Эйдан качнулся с пяток на носки и обратно, разглядывая ее. — Ну, мне, пожалуй, пора. Прогулка под дождем прочистит мои мозги.

Пока он снимал с вешалки куртку, Джуд немножко успокоилась.

— Ты не сердишься?

— А почему я должен сердиться? — Его глаза впились в нее, яркие, насмешливые. — Ты ведь имеешь право сказать «нет»?

— Да, конечно. — Джуд пожала плечами. — Но мне кажется, что большинство мужчин злилось бы.

— Я не большинство мужчин, не правда ли? И, между прочим, я тебя хочу, и я тебя добьюсь. Не обязательно сегодня.

Он снова ухмыльнулся, увидев, как она изумленно раскрыла рот, и направился к двери.

— Подумай об этом и обо мне, Джуд Фрэнсис. Пока.

Когда дверь за ним закрылась, Джуд не шевельнулась. Она думала о случившемся, вернее, о неслучившемся, и о нем, и обо всех метких, язвительных репликах, которые так и не сорвались с ее языка, и еще больше она думала о том, что чувствовала в его объятиях.