Сотерия - Яна Бендер

– А Вы кто? – наконец опомнилась я.

– Я – Элим. Это древнееврейское имя.

– И что оно означает?

– «Немота, молчание». Кстати, говори мне «ты». Я не такой уж и старый.

– Сколько тебе лет?

– 34.

– Понятно.

Я сделала глоток вина. Камин распространял тепло. Я осмотрела гостиную. На полу были шкуры, на стенах головы диких зверей.

– Ты охотник? – спросила я.

– Немного, – усмехнувшись, ответил он.

– Я скоро пойду. Придется вернуться, как бы мне это не было противно… – с сожалением пробормотала я.

– Можешь остаться, – внезапно заявил Элим.

Я не стала ничего отвечать. Мне было все равно. За окнами стемнело. Хозяин дома проводил меня в спальню на второй этаж. Он укрыл меня теплым пледом и спустился вниз.

Посреди ночи внизу раздались крики и стук. Я осторожно спустилась по лестнице и увидела, как Герман, прижав Элима к стене рядом с дверью, пытается узнать у него, что случилось со мной. На улице с факелами стояли Лорд и Франц. Они ждали своего друга.

Хозяин дома что-то ответил и Герман стремительно побежал на второй этаж. Я к этому времени уже успела спрятаться в темноте спальни.

Он ворвался в комнату, позвал меня, но, увидев распахнутое настежь окно (я позаботилась об этом), спустился вниз, сказал, что я сбежала и, выйдя на улицу, отправился искать меня.

Когда голоса трех мужчин затихли, я показалась в гостиной. Элим посмотрел на меня и тяжело вздохнул.

– Прости, что принесла тебе неудобства, – извинилась я.

– Ничего страшного, – улыбнулся он, – только тебе здесь больше нельзя находиться.

– Куда мне теперь?

– Я отвезу тебя к… – он посмотрел в мою сторону.

– К Ангелине? – догадалась я.

– У тебя нет другого выбора. Там он тебя искать не станет.

– Как ты меня отвезешь?

– На себе.

– Что это значит?

Он вывел меня на крыльцо, разбежался и прыгнул на землю. Передо мной предстал огромный черный волк.

– Садись, – прохрипел он и, подняв лапу, пригнулся книзу.

Я залезла к нему на спину. Шерсть у него была жесткая, грубая. Я обхватила его шею, и он помчался вперед.

Лес мелькал по обе стороны от нас. Мы приехали к небольшому дому. Элим поцарапал лапой дверь. Она распахнулась, и на пороге показалась девушка… женщина в красном платье

– Что случилось? – спросила она у волка.

– Укрой её от хозяина, – попросил мой спутник.

– С какой стати? – возмутилась хозяйка дома.

– Укрой. Я прошу.

Я слезла с волка, и Ангелина провела меня внутрь, после чего закрыла дверь на засов.

– Чего ты от него сбежала? – спросила она у меня, посадив в зале.

– Все равно не поверишь, – вздохнула я.

– Да ладно. Рассказывай, – как-то по-доброму говорила она.

Я недоверчиво посмотрела на нее, но все же решила поделиться своими переживаниями.

– Люблю я его! – заявила я. – Больно только, что он с тобой, а я не при делах.

– Не пора ли нам всем определиться?

– О чем ты?

– Настало ему делать выбор: ты или я.

– А если он никого не выберет?

– Выберет. Я даже знаю кого.

– Кого?

– Тебя.

– Почему?

– Потому что со мной он только спит. Каждое утро, просыпаясь в моих объятиях, он говорит: «Где же моя девочка ходит? С кем она там?». Со мной он физически, с тобой – духовно. Ты станешь взрослой, и вы всегда будете вместе: и в душе, и в теле.

– Что тогда будет с тобой?

– Я – его фантазия. Уйду за сцену, в отставку, а затем умру на задворках его сознания.

В дверь стучали с неимоверной силой. Голос Германа приказывал впустить его.

Ангелина отворила засов, и он ворвался внутрь.

– Почему я постоянно должен тебя искать?! – кричал он на меня. – Ты вечно заставляешь меня волноваться! Ведешь себя, как маленькая глупая девчонка, а потом спрашиваешь, как тебе стать взрослой! Никогда! Слышишь?! Никогда больше так не делай! Поняла?!

Я встала с кресла, прошла на улицу. Он гневно посмотрел на Ангелину.

– Еще раз пойдешь против моей воли – выгоню отсюда!

Она улыбнулась через силу, поправила воротничок его рубашки.

– Прекрати! Мне не нужна твоя забота! – отрезал он, но мы обе чувствовали, как в нем закипает ненависть.

– А что тебе нужно? – спросила она, хотя прекрасно знала, что он сейчас скажет.

Он приблизился к ней, прижал к стене, впился в ее губы своими. Когда он отстранился, она слегка застонала и смахнула пальцем каплю крови с нижней губы.

– Каждый раз ты причиняешь мне боль! – упрекнула она его, говоря не только о поцелуях.

– Мне от тебя ничего не нужно, кроме твоего тела. Ты это знаешь, – сухо добавил он.

– Не причиняй боль хотя бы ей! – кивнув в мою сторону, возразила ему Ангелина.

– Без тебя всё знаю! – бросил он и вышел вслед за мной.

Я повернулась, посмотрела на Ангелину. Она помахала мне рукой, улыбнулась и закрыла дверь. Герман снял с себя сюртук и надел его на меня. Шел снег.

7.15.

Ваня осторожно толкнул меня в плечо.

– Давай, просыпайся. В восемь обход будет.

Я неохотно открыла глаза. Герман лежал на правом боку, крепко обняв меня. Мне было жарко.

Я вытащила руку, подняла её вверх и запустила пальцы в волосы соседа по кровати. Он улыбнулся сквозь сон и раскрыл глаза.

– Доброе утро, – прошептала я.

Ваня вышел из палаты и бесшумно закрыл дверь.

«Малышка, – читала я по губам, – я тебя люблю…»

– И я тебя!

«Как бы я хотел просыпаться так каждое утро!»

– Почему бы нет?

Он тяжело вздохнул.

– Что?

«Кажется, я стал педофилом».

Он засмеялся.

– К этому всё и шло.

«Не думал, что так быстро сдамся!»

– Так! Хватит валяться. Поднимаемся! – строго, но с улыбкой заявил санитар, войдя в помещение.

Я вылезла из объятий Германа, расправила футболку, надела балетки, спрыгнула с кровати.

– Сегодня будем учиться разговаривать, – весело объявила я пациенту. – Ещё, сегодня ты пойдешь в тренажерный зал и…душ.

7.30.

После стандартных утренних процедур я вернулась в палату. Санитар уже привез умытого пациента на место.

– Во сколько завтрак? – спросила я у Вани.

– В восемь.

– И обход в восемь, и завтрак! Какие тут все занятые!

Я заправила свою кровать и отодвинула её к стенке.

– Как прошла ночь? – спросил Ваня.

– Нормально, – ответила я и вопросительно посмотрела на него.

– Не было никаких происшествий?

– Почти нет.

– Что значит «почти»?

– Да так… не суть важно! – мне не хотелось делиться всеми своими мыслями по этому поводу

– Ну, ладно.

7.48.

В коридоре раздались голоса. Я выглянула за дверь и увидела главврача, шедшего вместе с