Чертово лето - Ольга Дашкевич

Выспаться мне не удалось. Только я задремала, прижимая к груди под майкой папку с завещанием, как чья-то нетерпеливая рука начала трясти мое плечо так, будто собиралась вытрясти из меня душу.

Я застонала и стряхнула отвратительную конечность, однако она тут же снова вцепилась в мое плечо и встряхнула сильнее прежнего. Пришлось просыпаться.

С трудом разлепив тяжелые веки, я с ненавистью посмотрела на склонившегося надо мной Стаса — конечно, кто же еще это мог быть, такой бесцеремонный и жестокий!

— Вставай, — объявил он хмуро. — Тебя к телефону. Этот гад позвонил на мой мобильник. Он знает, что мы вместе. Требует тебя. Вставай и поговори с ним.

Спустив ноги с кушетки, я поморщилась от боли в колене и откинулась к стене, обреченно протянув руку за трубкой. Кто бы знал, как мне не хотелось разговаривать ни с какими искателями наследства!.. А хотелось мне немедленно уткнуться в подушку, проспать часов двадцать подряд, а потом проснуться, принять душ, одеться, накраситься и поехать на работу, в свою любимую газету, о которой я уже успела очень сильно соскучиться.

Стас вложил трубку мобильника мне в ладонь, я поднесла ее к уху и злобно сказала:

— Я слушаю.

— Приветик, сокровище! — развязно хохотнул в трубке тот самый баритон, который я уже слышала после стрельбы в мамулином доме. — В общем, так. Встречаемся в Манхэттене, адрес я тебе скажу. Принеси с собой завещание.

— А на черта ты мне сдался? — невежливо ответила я. — Я совершенно не собираюсь с тобой встречаться. Я спать хочу.

— Встретиться тебе со мной придется, моя прелесть, — голос в трубке неожиданно стал холоден, как стальной клинок. — И завещание твоего дорогого папочки тоже придется отдать. У меня девчонка.

— Какая девчонка? — спросила я машинально.

— Сама знаешь, какая, — опять хохотнул он. — Твоя сводная сестра. Сиротка из Мексики. Бедный ребенок. Пять лет. Хорошенькая, как куколка. И такая же рыжая, как ты. Представляешь?

Сердце у меня сжалось. Не то чтобы я испытывала какие-то родственные чувства к этому чужому ребенку. Я и папашу-то своего никогда не видела, а он наплодил, понимаешь, детей по всему свету, что же мне теперь — о каждом заботиться?!.. Но мысль о том, что маленькая, пусть чужая, девочка находится в руках этого мерзкого типа была для меня невыносима. Я передернулась и прошипела в трубку:

— Говори адрес.

— Умница, — довольно произнес гад. — Сентиментальность, оказывается, ваша фамильная черта. Твой братец Алекс тоже умолял не причинять тебе зла и не трогать ребенка… Даже пытался остановить меня. Пока я его не успокоил.

— Что ты сделал с Алексом, скотина? — крикнула я, неожиданно для самой себя впадая в неконтролируемую ярость. Ну, я уже говорила, что, когда задевают мою семью, я превращаюсь в раненую тигрицу.

В трубке раздался издевательский хохот. Ответа на свой вопрос я не получила, зато, отсмеявшись, гад продиктовал мне адрес в Манхэттене.

— Приходи одна, — предупредил он в конце. — Как во всех порядочных детективах делается. Если попробуешь приволочь за собой кого-нибудь, будешь пенять на себя. А главное — с малюткой тогда непременно что-нибудь случится.

И он бросил трубку.

Видимо, Стас понял по моему лицу, что меня сейчас лучше ни о чем не спрашивать. Поэтому он просто молча наблюдал за тем, как я встаю, пересекаю комнату и направляюсь в ванную, по пути бросив взгляд на часы. Если они не стояли, то сейчас было ровно пять утра. Этот подонок не дал мне поспать и часа.