Я тебя нашёл - Калисто ла Фей

Вот это щедрость.

Я решила посмотреть на благодетеля. Рядом со мной стоял парень с голубыми глазами и улыбался. Я всмотрелась в его лицо. Что-то знакомое.

— Орион?

Он наклонился ко мне, и бархатистые вибрации его голоса отдались жаром во всём теле. Голос, о котором я мечтала эти полгода.

— Я тебя нашёл!

Глава 8. В преддверии беды

— Я тебя нашёл!

Сложив листы переводов в одну стопку, устало откинулась на спинку стула и победно посмотрела на Фрею и Эмеренту.

Я старалась сложить руны в единый текст, в одну историю, и по выражению их лиц поняла, что у меня получилось.

— Как я и говорила, нужно позволить древним рунам пройти через себя. И ты с этим прекрасно справилась. Осталось меньше половины сказки.

— Так постойте, — прервала нас гостья. — Ещё раз подытожим. Наивная дочь лекаря влюбилась в безрассудного принца соседнего вражеского государства. Между странами идёт война. Но, о волшебство любви, им всё нипочем, и они решают продолжить встречаться, даже если их могут обнаружить и назвать предателями своих родин, а по итогу казнить?

— А почему их должны казнить? — непонимающе взглянула я на Эмеренту. — Это же сказка. А в сказках должен быть счастливый конец.

— Ох, древние дубовые рощи, ты вылитая копия главной героини истории. Такая же наивная!

— Довольно. — Фрея, подняла руку в жесте прекращения дискуссии. — Фейт, твоя комната ждёт тебя. Можешь идти отдыхать.

Мне не очень хотелось оставаться под одной крышей с высокомерной жердью, но и за полночь выходить из дому хотелось ещё меньше. Поэтому, собрав свои переводы и книгу, я вышла из оранжереи, пожелав двум женщинам спокойного сна.

В моей жизни не происходило ничего интересного. Утро начиналось с теплиц, и ими же заканчивался день. Баночки с мазями, перетёртые коренья, сушеные травы, горы книг и сказка на ночь. По вечерам заваривала себе мяту с лимоном и мёдом, залазила на кровать, укрывалась пледом и переводила древнерунический текст. Не буду врать, представляла себя на месте главной героини. Ну кто не хочет, чтобы в неё до беспамятства влюбился сказочный принц? Так и засыпала, в волшебных мечтах.

В среду встретились с девочками. Талия вручила нам приглашения на свадьбы. Одна в первый день августа, вторая — в последний. Со слезами на глазах сообщила, что после торжеств её ждут в поместье, и ни о каком годе практиканта она может и не мечтать. Юность кончилась, пора замуж.

— Счастливую рожу уже подобрали?

Лучше бы Эрика не спрашивала. Талия залилась слезами. Из невнятного бубнежа мы поняли, что кандидат старше на двадцать лет, виконт, и у него то ли пузо, как арбуз, то ли такого размера лицо.

— Хозяин, нам вина с травами и побыстрей, — прокричала рыжая трактирщику.

Сама ж Эрика крыла трёхэтажными ругательствами магический артефакт, библиотеку и всё мироздание. За три недели они не продвинулись в своих исследованиях ни на миллиметр. Зато успели разнести лабораторию ректора, спалить кабинет алхимиков, уничтожив при этом половину реактивов, набить с десяток шишек, когда магической волной их отбрасывало от артефакта, получить пару раз разрядом тока, в общем, семь бед — один ответ, и он отрицательный.

На вопрос, что нового у меня, я развела руками и сообщила, что высадила новые ростки полыни.

Следующим вечером я топала в сторону домика у леса. Профессор встретила меня четырьмя бидонами.

— Мы идём на болота.

— Чего? Ночью? На болота? В лес? Зачем?

Вот стоило пожаловаться на скучную жизнь, и мироздание послало тебе конвертик приключений.

В лесу правда есть болота?

— Сумку с переводом оставь в доме, сегодня она тебе не понадобится, нас ждёт охота.

Я сглотнула. Мы не были близки с Фреей, и уходить на ночь глядя в тёмный лес, где не понятно, что обитает, мне ой как не хотелось. Конечно, если логически порассуждать, она бы могла меня отравить или убить во сне. А вдруг она бросит меня в лесу или толкнёт в топи?

Мысли скакали, и буйное воображение рисовало картины ночного кошмара.

— Фейт?

А?

— Фрея, а на кого мы собираемся охотиться?

Фантазия дорисовала утопцев, трупоедов, водяного, лешего, не приведи мироздание — беса.

— На лягушек и змей.

— Так вот зачем бидоны. — Признаться, я была даже немного разочарована настолько прозаичным ответом.

Мы шли протоптанной дорожкой в погружающийся во мрак лес. Шаг профессора был уверенным, словно она шла домой, а я, как гусёнок, следовала за ней.

— Жутковато, однако.

— Ты боишься темноты, Фейт?

— Нет, темноты не боюсь, но нужно опасаться того, что прячется в ней.

Фрея резко остановилась, и я впечаталась в её спину.

— Айя! Извините, профессор.

Тяжело дыша, она посмотрела на меня так странно, словно увидела призрака.

— Что-то не так?

— Нет, — пытаясь выровнять дыхание, пролепетала учитель. — Всё в порядке. Просто… просто картинки прошлого вспыхнули в сознании. Идём.

Мы вошли в лес. Он встретил нас лёгким дуновением ветра, что сквозил между крон и стволов деревьев, играя волшебную мелодию. Становилось темно. Фрея заклинанием призвала две сферы, излучающие свет.

Ух ты, как красиво!

— Профессор, а для чего вам столько лягушек и змей?

— Это будет подарок моему давнему педантичному другу. Он тот ещё чистоплюй.

Я не видела лица Фреи, но, кажется, она ехидно улыбалась.

Кто бы мог подумать, что профессор может пакостить?

— Тебе одиноко, Фейт?

Я не ожидала такого вопроса. Мы никогда не говорили о личном, кроме того, единственного раза в оранжерее, где профессор поведала о своём сыне и муже.

— Мне не с чем сравнивать. Можно сказать, я всегда была одна. Маму я никогда не видела. На чердаке есть её портрет, но мне не хочется на него смотреть. Не хочу, чтобы её образ засел в голове, не хочу думать, как бы она сейчас выглядела и как бы пекла торт на мой день рождения. Как заплетала утром мои волосы, а на ночь расплетала косы и укладывала спать, читая сказки. Отец — он мне был как сосед. Мы были словно из разных миров, просто жили какое-то время под одной крышей. У меня есть девочки — Талия и Эрика, бабуся Винн и вы.

— Одиночество убивает быстрее болезни.

— А что насчёт вас, профессор? Ведь вы приезжая, и никого из родных и близких здесь нет.

— Я привыкла. Когда долгое время живешь так, как я, то люди больше доставляют дискомфорт, чем радость. Там, где я жила ранее, я в основном