Наследник от Тирана - Ада Ридель

Но нет. Она мне ещё нужна.

Но пусть не думает, что может делать всё, что пожелает.

– Я тебя не хочу. Разговор закрыт.

Вижу, как в глазах слёзы начинают появляться.

Неожиданно.

В плане того, что она сейчас давит на жалость и пытается чуть смягчить меня. Но у нас соглашение. И она, кажется, заигралась, раз думает, что стала для меня чем-то важным.

– Ты с той девчонкой спишь, да?

Зря она это сделала.

Я сдерживаться пытался, чтобы её сразу в морг вперёд ногами не отправить.

Поворачиваюсь к ней, держу себя в руках. Наклоняюсь, всматриваясь цепко в её лицо. Сделала уродскую пластику, и выглядит сейчас как перекаченная кукла. Трогать противно.

– А теперь слушай сюда, – наклоняюсь и цежу сквозь зубы ей прямо в лицо. – Мне доложили, что ты виделась с Миланой. Что я говорил об этом?

– Я с ней не встречалась!

– Что. Я. Тебе. Говорил?

– Не лезть к ней! – вопит, вдруг срываясь.

– А ты что сделала?

– Н-ничего!

– Ничего? – повторяю раз. – Ты подошла к ней. Ослушалась приказа. Даже угрожала. Думаешь, я ничего не знал? Если я не слежу за тобой, не значит, что не слежу за ней. Это было твоей ошибкой. И сейчас ты пойдёшь и примешь своё наказание. Поняла?

Ресницы подрагивают.

Вот-вот разревётся. Но мне плевать.

Как-то унижать, делать больно Милане никто права не имеет. Особенна эта девица.

– Поняла... – выдыхает.

Отворачиваюсь к окну и снова поправляю галстук.

Ничего. Осталось совсем немного. Как только всё уляжется, я с ней попрощаюсь.

Милана

После того, как я виделась с женой Самира, я так ничего ему и не сказала. В тот день у Камиллы поднялась температура, и я была занята другим. Боялась, что это последствия операции.

Самир вызвал врача и приехал через некоторое время сам. Сказали, что это мелочи. На следующий день температуры как будто не было. Как и Хаджиева.

Он появился вновь спустя неделю.

Я долго думала о его жене, сыне. Переживала.

Понимала, что это неправильно, некрасиво. Втаптывала сама себя в грязь.

Но ему не решила что-либо сказать. Просто рот не открылся. Он вытащил нас из дерьма, спас от Багрова. Подарил нормальную жизнь, дав Камилле то, что не могла бы дать я.

Я была ему благодарна.

И не хотела злить его, говоря, что пора прекратить всё это.

Но раз я заикнулась.

– Самир, – смотрю в потолок, пока мужчина лежит рядом, обнимает меня за талию и целует в плечо. Мне хорошо. Спокойно. Никто не дёргает. Я всегда мечтала о такой жизни.

Единственное, что отравляет её – его жена. Даже не близость с ним. Нет, я жутко соскучилась по этому человеку. Может, стала лучше относиться после того, как он помог Камилле, мне.

– Я смотрю, ты хочешь поговорить, – саркастично усмехается мне в ухо.– Мне нравится.

Прикрываю на мгновение глаза.

Ему весело.

– Твоя жена… – начинаю.

– Я в курсе.

Вот как…

– Это моя забота.

И всё. Больше я не поднимала эту тему. А его жены и вовсе не было на горизонте.

Всё встало на свои места.

Хаджиев приезжал несколько раз в неделю, ночевал у меня. Мы ужинали, прямо почти как нормальная семья. Иногда он зависал на Камилле, говоря с ней взглядами. Он прищуривался – она вздыхала. Он вытягивал лицо – она кричала от удивления.

Бессловесный диалог.

Малютке он нравится. Она не плачет при нём, хотя при посторонних мужчинах (охране) она постоянно ревёт. Чувствует отца. Другого объяснения у меня нет.

В таком темпе проходит чуть больше месяца.

Я занимаюсь клубом, и когда приезжает Хаджиев, рассказываю ему о своих успехах. Как девчонка, которая хочет увидеть одобрение в глазах наставника. Он лишь кивает, а потом ы абстроигруемся ото всех. Мы даже смотрим фильмы. И если я смотрю его, то Самир постоянно сидит в планшете. Но хоть не лезет.

Очень необычные дни.

И за это время я, кажется, привыкла к нему.

Настолько, что теперь, смотря на тест с двумя полосками, я ничуть не психую. Наоборот, в душе появляется странное тепло. Разливается где-то внутри, заполняя собой каждый уголок тела.

Я улыбаюсь, откладываю тест на стиральную машинку.

И вмиг вся эйфория растворяется.

Я беременна. Снова.

И начинаю волноваться. Паниковать.

Нет, я понимаю, как это произошло! Это ожидаемо. Две красные полоски маячат на горизонте.

Рада ли я этому? Безумно. И дело не в том, кто его отец. Хотя я жутко растеряна, и не знаю, что делать.

Раньше я считала себя бесплодной. И жизнь подарила мне Каму. А теперь… Ещё одно чудо, которое будет топать по полу своими ножками.

Говорить об этом Самиру? А вдруг будет мальчик? Он обрадуется? Или… Нет?

Я тут же прячу тест под полотенце.

А если он скажет сделать аборт?

Ему не нужен ещё ребёнок.

Сын у него есть.

Дочь непризнанная.

Что, если…

Да, это произойдёт?

Машу головой.

Нет, я не скажу ему так просто! Сначала нужно прощупать почву, а потом… Господи, что мы наделали? Правильно ли это? Я не знаю.

Выхожу из ванной, иду на кухню. Готовлю дрожащими пальцами ужин. На двух человек. Делаю это давно. Если вдруг Самир заявится, у меня есть, чем его накормить. Он после жуть какой голодный, когда приезжает. Сметает всё.

Хотя я не уверена, что он придёт.

Вечером ложусь в постель. Малышка лежит рядом, сосёт палец. Вытаскиваю его из её рта и продолжаю смотреть фильм на ноутбуке.

Уже не думаю, что Самир объявится.

Раздаётся щелчок замка. Вместе с ним пульс подскакивает.

Поднимаюсь с кровати, пока сердце звонко отбивает чечётку в груди.

Я знаю, кто там.

И теперь для беременной эти встречи становятся ещё волнительнее.

Как и ожидается, мощная фигура Хаджиева появляется через секунду на пороге единственной комнаты в этой квартире. Мощные руки, овитые тугими венами, ослабляют галстук на рубашке. Я его впервые вижу таким. Чтобы вообще галстук надевал.

А, точно, у него же сегодня была какая-то прямая трансляция.