Не отрекаются любя - Лилия Фандеева

Почувствовав, что нагулялась, Алёна пошла на выход к остановке. Погода начинала портиться. Нужная маршрутка только отъехала, стоило подождать минут десять. Следом подошли парень с девушкой и, почти сразу, рядом с остановкой остановился RAV-4 чёрного цвета. Водитель опустил стекло и спросил:

— Ребята, вам куда ехать?

— Кинотеатр Маяк, — сказала Алёна.

— На улицу Строителей, — добавил парень.

— Садитесь, погода портится, а нам по пути.

— Спасибо, — устраиваясь на переднем сидении, сказала Алёна, поставив пакет себе под ноги и рассматривая водителя. Мужчине было лет 45–50. В машине было тепло, и она сняла шапку.

— А я вас видел на обложке журнала. Вы сняли шапку, и я вас узнал. Трогательная статья. Отец нашёл детей через двадцать лет. Это правда?

— А вы как думаете?

— Думаю ложь. Не в том смысле, что он родитель, а в том, что искал. Теперь вы богатая наследница, а ждёте маршрутку. Это как-то неправильно.

— Я отказалась от наследства, с братом мы не нашли общего языка, а с новоиспечённым родителем мы общаемся по телефону.

— Почему?

— У нас разные взгляды на жизнь. У меня нет к нему никаких претензий, никакой любви. Кто в молодости не ошибался? Вот и я ошиблась.

— Трудно будет поднимать ребёнка одной без папаши.

— Я свой выбор сделала ещё до встречи со своим отцом. Да и не одна я. У меня есть друзья, подруги, мама с отчимом. Я справлюсь, — она замолчала и отвернулась к окну.

— Тебя как зовут, красавица? — спросил водитель через десять минут, когда парень и девушка попросили остановиться.

— Алёна.

— А меня зови Виктор Семёнович.

Машина выехала с обочины на проезжую часть, а метров через пятьсот вновь прижалась к обочине и остановилась.

— Это что?

— Это, Алёна, похищение. Я не маньяк и не насильник, а брат твоего папаши, хотя и троюродный. Тебе до поры до времени не стоит волноваться — я тебя не обижу. Твой родитель привезёт деньги, и вернётесь в город вместе.

— Вы думаете, он заплатит?

— Думаю, заплатит. Ты считаешь, что я неправильный похититель, раз не завязываю тебе глаза, не забираю телефон. Это не просто шантаж или вымогательство, это месть Алёна.

— А сейчас мы куда едем?

— Туда, где нет телефонной связи. До ближайшего населенного пункта километров 10–15, до трассы не меньше 10. Есть вопросы?

— Если мне станет плохо, что будем делать?

— Поэтому я тебя и прошу не волноваться раньше времени. Посидишь сутки в охотничьем домике. Там есть всё, чтобы не замерзнуть. Продукты я купил. Свежий воздух вокруг. Или ты предпочитаешь грязный, вонючий подвал и заклеенный рот? Мы договоримся?

— А у меня есть выбор? — она вдруг вспомнила о трекере.

— Выбора у тебя нет, — он достал свой телефон и позвонил. — У меня твоя дочь, а у тебя времени до утра, чтобы привезти мне пять миллионов в охотничий домик. Ты знаешь, где это и знаешь, что я могу сделать. Будь ровно в десять и без глупостей. Время пошло. — А мы поехали. Не верит. Скажи папочке пару слов.

— Вы обещали оставить меня в покое. Это теперь так называется? Я вас ненавижу, — она отключила телефон, готовая расплакаться.

— Ты свой телефон отключи. Через пару километров связи всё равно не будет.

— Почему вы уверены, что он не пойдёт в милицию? — спрашивала она, засунув руку в карман полушубка, включила трекер и нажала кнопку SOS.

— Когда-то мы дружили с Дмитрием. Наши матери были двоюродными сёстрами, но Максимовы нас не жаловали. Мы и студентами дружили, хотя учились в разных институтах. А после третьего курса стали почти врагами. Митька увёл у меня девушку, она забеременела, он её бросил, а Зина наглоталась таблеток и умерла. Чуть позже, оговорил моего отца и тот заработал инфаркт. В девяносто третьем я попал в колонию на три года за драку со смертельным исходом, а его отец заставил мою мать отказаться от дома, заплатив копейки и переселив её в барак. Так он начинал свой строительный бизнес. Я освободился, но поддержки у брата не нашёл. Через пару лет сам пригласил меня в компанию. Я женился, квартиру купили, дочка родилась. Казалось, всё наладилось, но это только казалось. Я неплохой специалист, но, выяснилось, никакой психолог. Нужен был стрелочник и его нашли с моего согласия. Я получил второй срок. Только вместо трёх лет мне дали пять. Пока я сидел, жена оформила развод, забрала дочь и уехала, мать умерла, а компания сменила название. Сиди я за дело, возможно, обиды и не было, но я сидел вместо дяди Коли, который обогатился за это время. Два года назад я освободился. Дмитрий мне помог материально. Купил квартиру без отделки, на отделку дал денег, и рассказал о странном завещании дяди. Счёл свою миссию выполненной и отправил меня в свободное плавание. Претензий к нему на тот момент у меня не было. В колонию от него приходили посылки пусть и редко. Квартира мне осталась от мамы. Я решил открыть своё дело и жить, как многие. Не дали. Лицом не вышел. Всё это было не смертельно. Я устроился на работу, начал отделку квартиры. Вот только цены росли быстрее, чем я рассчитывал. Продал квартиру матери, снял однокомнатную, и опять не хватило. Я к брату. Он денег дал, но под расписку. Деньги я взял, но меня такое зло взяло, что я ему всё высказал, — говорил он в сердцах, но вёл машину ровно. — Выражение, которое он мне сказал, звучит примерно так: «Сын за отца не отвечает», и между нами пробежала чёрная кошка. Когда мне на глаза попалась статья в журнале, решил забрать своё. За что я сидел?

— А добровольно вернуть было нельзя?

— Я пробовал, не получилось. И денег мне не дали и унизил.

— Решили пощекотать брату нервы? А вы не подумали о том, что ему всё равно, что будет со мной? По сути, я подписала все бумаги, и особой нужды во мне нет. А если не всё равно, и он нагрянет с милицией и вас просто пристрелят?

— Лучше быть трупом, чем сидеть 8-10 лет за похищение и убийство.

— Вы так спокойно со мной говорите и при этом сможете убить?

— А ты думаешь все убийцы злодеи?

— Я вас не понимаю. Неблагодарный Максимов вас оскорбил, унизил, и вы хотите ему отомстить. Выходит, я вам не племянница,