Игра на ее поле - Никола Марш

— Да, в Лондоне будет проходить одна вечеринка, но которую я должен пойти.

— Значит, с корабля на бал?

— Да.

Она не осуждала его, но он слышал разочарование в ее голосе и не понимал, почему Чарли так болезненно реагирует на его отъезд, особенно учитывая то, что всю неделю она старательно его избегала.

Если только…

Нет. Не может быть. Она же не испытывает к нему никаких чувств?

Она поэтому так избегает его? Чтобы не погрязнуть еще глубже?

Господи, он такой идиот. Почему он не заметил этого раньше? Он, как никто другой, должен был знать о попытках избежать чувств. Именно по этой причине он жил так все эти годы, не смог позволить себе привязаться к своей единственной семье, потому что боялся, что в конечном итоге дед тоже отвернется от него. Гораздо проще оборвать связи и убежать, чтобы не рисковать, и их прохладные отношения всегда напоминали Луке о том выборе, который он сделал. Они с дедом не были близки, но, несмотря на то что иногда эта мысль огорчала его, так лучше.

Значит, Чарли сделала то же самое? Оттолкнула его, пока все не стало намного сложнее?

— Я могу кое о чем спросить тебя? — Он взял Чарли за руку, переплетая их пальцы, и сжал ее, когда она снова попыталась освободиться.

— Смотря что.

Он ненавидел себя за то, что стал причиной осторожности в ее взгляде.

— Если бы я не уезжал завтра, все было бы по-другому?

Она тряхнула головой, и блестящие светлые волосы закрыли ее лицо, хотя он все равно смог увидеть ее полный боли взгляд.

— Ты бы…

Он не договорил, потому что Гектор наклонился к ним и хлопнул Луку по спине:

— Рад видеть, что мои сотрудники проводят время вместе. — Он указал на их руки и улыбнулся. — Вы отличная команда.

Чарли нахмурилась и попыталась высвободить руку. Лука сжал ее сильнее.

— На твоем корабле очень строгая дисциплина, дед. Поэтому твои сотрудники такие… сплоченные.

Гектор захохотал и снова хлопнул его по спине:

— Узнаю моего мальчика. Развлекайтесь, детишки. Я ухожу с вечеринки.

Они наблюдали за тем, как он пробирается через толпу, хлопая мужчин по плечу и приветствуя женщин.

— Дед — это нечто, — пробормотал Лука, в восхищении качая головой. — И ты знаешь, он прав.

— В чем?

Он снова сжал ее пальцы:

— Мы и правда отличная команда.

Она фыркнула и покачала головой:

— У нас нет ничего общего.

— Разве? — Он поднял ее руку к своим губам и оставил на ней легкий поцелуй, наслаждаясь ее дрожью. — Мы оба все держим в себе. Мы оба видим мир таким, какой он есть, без иллюзий. — Он коснулся ее щеки, погладил мягкую кожу, пытаясь передать свои чувства, какими бы запутанными они ни были, одним прикосновением. — Мы оба боимся эмоциональной вовлеченности. — Вот, он назвал причину, по которой, как он думал, она отвергла его на прошлой неделе.

Ее глаза расширились, и он стал мечтать о том, как утонуть в этой завораживающей зелени.

— Это оно, да? Ты поэтому ушла от меня?

Ей не нужно было говорить. Он увидел ответ в том, как она поспешно отвернулась, как задрожала ее нижняя губа, прежде чем она стерла все эмоции со своего лица и сфокусировала пустой взгляд на какой-то точке позади него.

— Чарли? — Он дотронулся до ее колена, хотя больше всего хотел обнять ее и не отпускать, пока ее равнодушие не исчезнет из глаз, освободив место ей настоящей, пылкой, страстной женщине. — Посмотри на меня.

Чарли перевела взгляд на него, и страх на ее лице подтвердил все его предположения. Она опустила глаза:

— Это ничего не меняет.

Черт, она права. Он скоро уезжает, а она боится пустить его в свое сердце.

Но он нравился ей. Она практически призналась в этом, когда пробормотала: «Это ничего не меняет».

Хотя она ошибалась. Это все меняло.

Лука взял обе ее руки в свои.

— Для меня это не было интрижкой.

— Нет, это был секс на один день.

Ее холодный тон стал насмешкой над тем, что было между ними, и Лука не мог этого стерпеть.

— Чушь. Помимо секса, который был просто феноменальным, между нами возникла связь. А ты знаешь, я никогда не завожу связи ни с кем.

Его ужасала мысль о близости с ней, но это уже произошло. Он поддался ее чарам, и это пугало его.

Ее почти незаметный кивок позволил ему продолжить.

— Думаю, я должен сказать тебе правду. Я открылся тебе, и для меня это было очень сложно. Если сейчас ты не признаешь правду, ты никогда этого не сделаешь.

Она подняла на него глаза, в которых стояли слезы.

— Хорошо, ты мне нравишься, черт побери. Счастлив?

— А ты? — Он отпустил ее руку и взял за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза.

Воцарилась тишина, и он почти потерял надежду, когда Чарли едва заметно покачала головой и прошептала:

— Нет.

Понимая, что поступает неправильно, Лука наклонился к ней и оставил легкий поцелуй на ее дрожащих губах.

— И что же мы будем с этим делать?