Мой сводный кошмар - Анастасия Воронцова

Все в нем: от позы и взгляда, до упрямо поджатых тонких губ выражает недовольство. Густые брови ректора сурово нахмурены, а пальцы нервно барабанят по ровной поверхности стола.

— Вы знаете, почему вы здесь? — холодно спрашивает он, буравя меня взглядом.

— Догадываюсь, — как можно спокойнее отвечаю я, хотя внутри все сжимается от тревожного предчувствия. Мне не нравится к чему он клонит, и вскоре я понимаю, что опасалась не зря. Он ударяет кулаком по столу, так, что я вздрагиваю от неожиданности и в шоке смотрю на него.

— Вы пропустили слишком много тренировок! Я дал вам шанс, я пошел вам навстречу, но вижу, что сделал это зря! Может стоит вычеркнуть вас из списка бюджетников прямо сейчас?!

От крика его лицо и шея краснеют, на лбу выступает вена, а я будто прирастаю к стулу, на котором сижу. В тот же миг дверь в кабинет открывается без стука, и ректор переключает все свое недовольство на незваного гостя.

— Барский, вы совсем страх потеряли?! — рычит он, злобно сверкая глазами. Я оборачиваюсь и вижу Кирилла. Он на выпад ректора даже бровью не повел. Вместо этого уверенно сел на соседний стол, скрестив на груди руки.

— Максим Владимирович, вы кажется забыли, сколько денег моя семья вложила в ваше учебное заведение. Может быть урезание бюджета освежит вашу память?

Водянистые глаза ректора превратились в две узкие щели.

— Это что, угроза? — холодно спрашивает он, напрягаясь. Кирилл отвечает ему хищной улыбкой.

— Всего-лишь напоминание о том, благодаря кому вы можете позволить себе отдых в Италии и квартиру в центре города. Возможно тогда в следующий раз вы хорошенько подумаете, прежде чем угрожать исключением члену моей семьи.

— Вы переходите границы! — вскрикивает он, явно чувствуя, что его приперли к стенке.

— Разве? — Кирилл насмешливо приподнимает одну бровь, но глаза его холодны, как лед, — Мне казалось именно вы его перешли. Вы ведь в курсе, что Злата не просто так пропускала тренировки. Напомнить вам, как она пострадала прямо здесь, в вашем университете, и едва не была похищена одним из студентов прямо у вас под носом? Тогда мои родители решили не выдвигать против вас обвинения, возможно им стоит пересмотреть это решение…

Я впервые наблюдала за тем, как наш ректор стремительно бледнеет, явно прикидывая, каких благ может лишиться, если Барские прекратят его спонсировать, а затем прокашливается, пытаясь выиграть время. Думаю он пытался подобрать подходящие слова, которые удовлетворят Кирилла и помогут ректору не потерять чувство собственного достоинства.

— Как бы там ни было, я не могу закрыть глаза на пропуски Златы. И, если она провалит сессию, или пропустит соревнования…

— До них еще достаточно времени, — холодно отвечает Кирилл, — Она закроет сессию, и мы достанем вам этот чертов приз на соревнованиях. Но, если я еще хоть раз услышу, что вы угрожаете моей сестре, отпуск в Италии будет меньшей из ваших потерь. Можете не сомневаться.

Не дожидаясь ответа, Кирилл поднялся со стула сам, затем взял за руку меня, и вывел из кабинета.

— Он тебе этого не простит, — качаю головой, пока мы идем вдоль по коридору. Все это время Кирилл не отпускает моей руки, а его хватка только кажется крепкой.

— Пусть попробует отыграться, — отмахивается он, и в его глазах вспыхивает злой огонек.

Когда мы доходим до лестницы, Кирилл останавливается и заглядывает мне в глаза. В такое время здесь уже никого не бывает. Мы совершенно одни.

— Ты должна была сказать мне об этом раньше. Возможно тогда он не позволял бы себе вести с тобой как последний кретин.

— Я не привыкла жаловаться, — тихо отвечаю я, отводя взгляд, — К тому же я никогда не считала себя вправе использовать имя твоей семьи.

Кирилл молчит, внимательно глядя меня, а затем нежно проводит пальцем по моему подбородку, вынуждая посмотреть ему в глаза. Взглянув в них, я тут же теряюсь.

— Что бы ты ни думала, ты — часть нашей семьи. И ты имеешь такое же право на это имя, как и я. Мои родители за тебя в ответе. Он не имел никакого права шантажировать тебя.

При упоминании о шантаже, я снова вспоминаю о жутких смс-ках и вздрагиваю, а затем злюсь на себя за то, что позволила себе забыть об угрозе, которая нависла над тетей Алиной.

— Есть хорошие новости от Алекса? — спрашиваю я, и, когда Кирилл стремительно мрачнеет, понимаю, что хороших новостей нет, — Мы должны ее предупредить. Дать возможность самой рассказать обо всем Лине и вашему отцу, пока об этом не стало известно всей прессе нашего города.

— Знаю, — спокойно отвечает он, явно, как и я, желая отсрочить этот момент. Я до сих пор не знала, как сказать ей об этом. И, будь отец жив, не знаю, решилась ли бы я поговорить с ним об этом. Тем более зная о том, как это ранит маму.

Тяжело вздохнув, я порывисто обнимаю Кирилла и прячу телефон у него на груди, вдыхая запах его парфюма и геля для душа с нотками цитрусовых и хвои.

Я не знаю, что ему сказать, и вообще сомневаюсь в том, что слова тут помогут. Зато было кое-что, отчего нам обоим становилось легче.

— Ты не против, если мы сегодня тоже потренируемся?

Кирилл удивленно вскидывает бровь. Что ж, его можно понять. В последнее время я часто избегала тренировок, и впервые предложила заняться ими сама.

— Ты уверена? — спрашивает он, — Утром ты говорила, что неважно себя чувствуешь.

Я киваю.

Да, из-за погоды утром у меня не на шутку разыгралось давление, из-за чего сильно разболелась голова и ныли старые травмы. Честно говоря, я все еще чувствовала себя не очень хорошо, но, если тренировка поможет Кириллу почувствовать себя немного лучше, я готова потерпеть.

К тому же, как ни обидно это признавать, ректор прав. Я слишком долго отлынивала от тренировок, да и от занятий тоже. Если ничего не делать, у старого козла появится реальный повод меня исключить. И, пусть я и не мечтала быть экономистом, доставлять ректору такое удовольствие я хотела куда меньше.

— Что ж, хорошо. Но учти, я не буду тебя жалеть только потому, что ты мне нравишься. Тебе нужно многое наверстать, чтобы утереть нос старому засранцу.

— Только нравлюсь? — я игриво изгибаю бровь, и отступаю на шаг, дразня его. Кирилл прищуривается, точно лис, а затем медленно шагает в мою сторону, и притягивает меня к себе, сокращая расстояние между нами.

— Если хочешь услышать больше, тебе придется постараться на сегодняшней тренировке, — шепчет он, обжигая