По следам обречённых душ - Рыбаченко

в шоке в дверном проёме, прежде чем вернуть себе способность двигаться. Он ожидал чего угодно, но точно не этого. Сэлд оказался потрясён не меньше его. Каждый из них начал прогонять в голове их встречи и стараться выцепить хоть одну деталь из воспоминаний, которая могла подтвердить, что рядом кто-то мог находиться. Пусто. Никто не смог отыскать и намёка в дебрях памяти. Волнение и гнев с новой силой захлестнули Эпкальма.

Кабинет встретил той же неприятной атмосферой осуждения: небольшие картины в аккуратных рамках, казалось вот-вот неодобрительно покачают головами, а на тех, где изображены пейзажи — сгустятся тучи, угрожающе загремит гром и рьяно сверкнёт молния. Слегка пыльные старые шкафы и тумбы стали казаться надзирателями, которые в любой момент готовы наброситься на провинившихся. Из большого окна лился холодный свет, нагоняющий ещё больше мрачности атмосфере.

На одном из стульев, рядом со столом Глораса, закинув ногу на ногу и подперев подбородок, сидела Ингет. Она беспокойно качала ногой и хмурилась, глядя в стену впереди, но, когда заметила вошедших, то в её серо-голубых глазах, казалось, блеснула рыжая кайма вокруг зрачка. Она ликующе склонила голову в насмешке. Заделанные в хвост тёмно-шоколадные волосы качнулись и упали ей на плечо.

Эпкальм хотел ударить себя по лбу, но каким-то чудом сдержался.

«Ну, конечно, кто же ещё мог нас заложить, как не она!» — лидер её хоть и недолюбливал, но считал таким же членом своего отряда, как и Сэлда. Как он вообще мог забыть о том, что она вечно устраивает ему подлянки и ждёт, когда он промахнётся? Аноильтенс рассудил, что сам виноват, был слишком неосмотрительным и неосторожным, а раз уж на то пошло, то ещё и глупым, раз так легко поддался на провокацию товарища. Совесть не просто уколола его небольшой иголочкой, а влетела на всей скорости огромным и толстым жалом, проткнувшим сначала голову, а после улезла глубже, пронзая всё тело.

Глорас сел на стул в мягкой обивке и сложил пальцы треугольником на столе перед собой, выжидающе сверля подопечных взглядом.

— Дрянь, — тихо буркнул Сэлд, обращаясь к Ингет. На его утверждение она лишь хмыкнула, гордо вскинула подбородок и выпрямилась.

— О, да! — Глорас заговорил впервые с того момента, как поймал Эпкальма и Сэлда «за руки» в лесу. — Ситуация та ещё дрянь, Сэлд. Как же ты верно подметил! — В его спокойном голосе металась буря, а лицо стало практически ледяным.

Эпкальм хотел открыть рот, но Глорас сразу перевёл на него взгляд и предостерёг от этого шага.

— Нет, Эпкальм! Что бы ты сейчас не сказал — это никак не поможет вам обоим! — Он замолчал, несколько раз вдохнул и выдохнул, явно стараясь успокоиться. По тому, как он начал качать головой, стало ясно, что выходило крайне скверно. — Как вы двое вообще додумались сделать такую дурость! — не сдерживая гнева, Глорас чуть повысил голос. — Ладно, Сэлд… Нет, вообще-то не ладно, какого тёмного ты влез в это? Ты же всегда всех предостерегал от необдуманных действий, а ты, Эпкальм, как мог допустить подобное, а? Это поступок достойный лидера? Отправлять товарища в тыл к врагу? Ты хоть подумал головой о последствиях? — Глорас подскочил со стула и нетерпеливо заходил у стола, измеряя пространство шагами. — Он же мог там погибнуть, тебрарум вас дери! Если бы Ингет не рассказала мне, что видела, как Сэлд куда-то уходит ночью, я может так и оставался бы в неведении. Знаешь, Эпкальм, я ведь и не допустил сначала, что это может быть правдой! Но, увидев, как ты нервно расхаживаешь у штаба, а потом такой же психованный мчишься в лес, то волей-неволей поверил!

Глорас упёр руки в стол и постарался отдышаться. Он него исходила хорошо ощущаемая убийственная аура, которая делала мужчину выше, а подчинённых ниже. Он потёр лицо, вперив взгляд в поверхность стола. Эпкальму стало совсем паршиво, хоть он и старался держаться непоколебимо. Он просто не мог себе позволить показать слабость перед предательницей, что сидела на стуле и ожидала увидеть его отчаяние.

— Не передать, как я разочарован, — тихо добавил Глорас и ударил ладонью по спинке стула.

Сердце Эпкальма пропустило удар, глаза дрогнули, однако он постарался привести мысли в порядок и взял себя в руки. Нет, он не доставит такого удовольствия Ингет. Ни за что!

Сэлд прочистил горло, привлекая к себе внимание.

— Прежде чем вы продолжите, я хочу кое-что вам сказать, — отважившись, заговорил Сэлд, расправив плечи.

Глорас поднял голову и недоверчиво прищурился. Эпкальм уже знал, что его ждёт после разговора, знал, как на него будет смотреть Глорас и как будет злорадствовать Ингет. Однако он уже не разочаровывался в ней, потому что привык к подобному. Он просто перестал ожидать от неё вообще хоть что-то хорошее.

Глорас когда-то сказал ему: «Если не хочешь, чтобы тебя разочаровали, не возлагай надежд». И это была самая первая мудрость, которую он услышал от него, от кого-то вообще после того, как его привели в штаб, после того, как из его жизни исчезла Она. Женщина, которую он так хотел порой назвать мамой, и которая временами всплывала в памяти. То, как она улыбалась и трепала его по волосам, как угощала сладостями и стирала слёзы с его щёк.

Он незаметно помотал головой, прогоняя прочь непрошенные воспоминания. Зачем ворошить в себе прошлые чувства, если человека больше в жизни нет и не будет.

— Говори, — холодно рыкнул Глорас, когда Сэлд поджал губы.

— При этой не буду, — ответил Сэлд, не разрывая зрительного контакта с главой. — Пусть убирается, ей тут делать уже нечего. Своим поганым языком она уже почесала, а бесплатные сведения и представление давать ей я не намерен.

Глорас перекинул взгляд на Ингет и раздражённо забарабанил пальцами. Она без лишних слов подняла руки и кинула взгляд на товарищей.

— Я всё понимаю, он прав, я сделала, что хотела. — Она пожала плечами и кинула вызывающий взгляд на Эпкальма, который он предпочёл проигнорировать. Лидер сжал губы и зубы, чтобы не было соблазна что-то сказать. В конце концов, даже если она его предала, впрочем, как обычно, ему не о чем с ней говорить, незачем понапрасну тратить силы и нервы.

Ингет с гордо поднятой головой вышла из кабинета. За ней закрылась дверь, но Сэлд оживился не сразу. Эпкальм понял, что друг прислушивается к её удаляющимся шагам. Убедившись, что сопротивленка ушла, Сэлд продолжил:

— Не смотря на всё безрассудство и моё неповиновение, я не жалею, что так поступил. План моего лидера и друга не провальный, он действенный, и