Беспощадные святые - Мишель Хёрд

— Да, – всхлипывает она, ее пальцы нащупывают волосы у меня на затылке.

Ощущение того, как ее груди трутся о мою грудь, а ее теплая кожа касается моей, подталкивает меня ближе к моему собственному освобождению.

Я прижимаю ладонь к ее клитору и сильно тру его, продолжая вонзаться в нее.

Прижимаясь своим лбом к ее лбу, я шепчу ей в губы:

— Давай, детка. – Я прикусываю ее губы. – Кончи для меня.

Она крепче обхватывает мою шею и прижимается ко мне, а затем, наконец, начинает биться в конвульсиях, из нее вырывается пронзительный крик.

Мой собственный оргазм преследует ее, и я переживаю его, не сводя глаз с Хейли.

На этот раз, когда мы отходим от оргазма, на лице Хейли не расцветает улыбка. Вместо этого ее глаза начинают слезиться, а затем она утыкается лицом мне в шею.

— Я причинил тебе боль? – спрашиваю я, волнуясь, что был слишком груб.

Она качает головой, и ее голос звучит тихо, когда она говорит:

— Просто потрясена.

Я осыпаю поцелуями ее макушку и обнимаю ее.

Когда Хейли уязвима в моих объятиях, в моем сердце зарождается новая эмоция. Это хрупкое и грубое чувство, и в тот момент, когда я чувствую ее слезы на своей коже, оно пускает свои корни прямо в мою душу.

______________________________________

ХЕЙЛИ

Я не хочу плакать, но когда Карсон обнимает меня так, словно я значу для него больше, чем сама жизнь, я не могу сдержать слез.

Все еще наполненная им и его телом, покрывающим каждый дюйм меня, я никогда не была так счастлива. Мое тело измучено, и удовлетворение разливается по моей коже.

Я растворилась в Карсоне, когда он поглотил мою душу и доминировал над моим телом. Я понятия не имею, сколько времени прошло. Меня не волнует, что я пропущу свою смену в баре.

Что меня ошеломило, так это то, что он прошептал мне "кончай, детка", и мое тело послушалось. До этого момента мое тело отчаянно отказывалось достигать оргазма. Но когда он прошептал приказ, мне показалось, что я трещу по швам.

Я разлетелась вдребезги от самого мощного оргазма, который у меня когда-либо был.

Когда он не сводил с меня глаз, пока мы наслаждались, мне казалось, что наши души соединились.

Может быть, я просто слишком эмоциональна из-за того, что у меня был лучший секс в моей жизни, но я не могу сдержать слетающих с моих губ слов:

— Я люблю тебя.

Я, вероятно, пожалею, что сказала ему это, как только мой разум прояснится и мои гормоны перестанут бушевать.

Карсон отодвигается, и его глаза находят мои. Он не выглядит смущенным из-за того, что я только что сказала, но и не признает этого.

Вместо этого он выходит из меня, а затем встает и стаскивает меня с кровати.

— Пойдем.

Его пальцы переплетаются с моими, а затем он ведет меня на дрожащих ногах в ванную. Он открывает краны в душе, и как только вода становится теплой, мы становимся под струю. Вместо того чтобы использовать тряпку или мочалку, Карсон брызгает на руку средство для мытья тела и взбивает его в пену. Он начинает мыть мое тело, прокладывая путь от плеч вниз к промежности между ног.

Я чувствительна, и, как будто зная это, он сохраняет нежность в своих прикосновениях.

Когда он снова тянется за средством для мытья тела, я говорю:

— Позволь мне. – Я беру у него флакон и брызгаю немного себе на ладонь.

Начиная с его плеч, я хорошо разглядываю его тело и татуировки, пока мои руки скользят по его коже.

— Я всегда думала, что отшельники – это старики, которые сидят на крыльце своих хижин с охотничьими ружьями, угрожая убить любого, кто посягнет на их собственность, – говорю я, проводя пальцами по его животу.

Поднимая глаза на Карсона, я улыбаюсь.

— Не горячие мужчины с татуировками, которые дикие в постели.

Он поднимает руку к моему лицу и проводит большим пальцем по моей щеке.

— Ты чувствуешь себя лучше?

Я морщу нос.

— Прости, что я плакала из-за тебя.

Пальцы Карсона перемещаются к моему подбородку, а затем он наклоняется и запечатлевает нежный поцелуй на моих губах. Подняв голову, он спрашивает:

— Почему ты плакала?

— Любая девушка заплакала бы после трех оргазмов, – шучу я, пытаясь поднять настроение. Карсон просто смотрит на меня, пока я не признаюсь. – Я просто расчувствовалась.

— Почему?

— Потому что я никогда раньше не испытывала ничего подобного.

Его рука перемещается к моей шее сбоку.

— Ты сказала, что любишь меня.

Пристрелите меня.

— Ах... – Чувствуя себя немного неловко, я опускаю глаза на его грудь, – это было в порыве страсти и все такое.

Большой палец Карсона надавливает на мой подбородок, поднимая мое лицо обратно. Когда наши глаза встречаются, он спрашивает:

— Значит, ты не это имела в виду?

— Еще слишком рано.

— Кто сказал?

Я пожимаю плечами.

— Люди.

— Похуй на людей. – Он подходит ближе ко мне, и его взгляд захватывает мой с такой напряженностью, к которой я, вероятно, никогда не привыкну. – Ты любишь меня?

Правда ли это?

Я была потеряна в течение тех двух недель, что он держался от меня подальше.

Что бы я чувствовала, если бы он бросил меня прямо сейчас?

Я бы, наверное, заплакала до смерти. Я не смогу быстро восстановиться. Я буду ужасно по нему скучать. Я бы снова потеряла часть себя.

— Да, – шепчу я.

— Почему?

— Я счастлива, когда ты рядом. С тобой я чувствую себя в безопасности. – Я делаю паузу, копая глубже, мой взгляд остается прикованным к его. – Я чувствую тебя в своей душе.

Когда он замолкает, я говорю:

— Извини, я, наверное, тебя пугаю. – Я закрываю краны и выхожу из душа.

Я тянусь за полотенцем на сушилке, и тут Карсон обнимает меня за бедра и целует в плечо.

— Я хочу это услышать.

Я поворачиваюсь к нему лицом. Мой взгляд скользит по его лицу, и, видя, что ему совсем не неловко, я говорю:

— Я люблю тебя.

Он наклоняется и захватывает мой рот в еще одном