Босс, снимите с нас наручники! - Виктория Вишневская

У неё вон Понка, белый комок шерсти. Разорвёт кого-нибудь и не моргнёт. Бешеная собачка.

— Ну да, да, — соглашается со мной. — А может, ты это, влюбилась в него?

Я застываю, даже не моргаю, всё ещё лёжа на подоконнике головой.

Влюбилась?..

— Вы там целовались? — поглядываю на неё и натыкаюсь на сверкающие глаза. Ну, вот… Романтичная натура Снежки проснулась. — Он какой вообще? Молодой?

Почему-то, когда речь заходит о Давиде, бабочки в животе начинают порхать. Измеритель радости зашкаливает, а сердечко быстро делает «тук-тук».

— Ну, — выпрямляюсь, неуверенно поглядываю на Гордецкую. Я даже подругам об этом приключении не рассказывала. Боялась, что они меня дурой посчитают. А Снежка… Блин, а если она брату расскажет? — Пообещай мне, что Максу — ни слова.

— Обещаю! — воодушевлённо восклицает, хватая меня за ладони.

И я верю…

— Не знаю, влюбилась или нет, но… — я мнусь на месте, боясь продолжить дальше. — Он мне понравился, да. Я не говорила, но… Мы два дня наручниками были прикованы друг к другу.

— Ого, — прикрывает губы ладошкой. — Ой. А как вы… ну, это, в туалет ходили?

Я весело смеюсь.

Так и знала, что спросит!

— Ну, вот так, — пожимаю плечами. Как вспомню — стыдно становится.

— Это вы и не купались там толком… — опять эта чистюля удивляется.

Ой, сама простота…

— Не купались, — отрицательно качаю головой. А перед глазами… Слоник. Слонище. Нет! Хоботище…

Но это Снежке знать необязательно.

— Но мы целовались, — об этом же говорить можно, да?

И в губы, и не в губы… Но тоже умалчиваю.

— Ему… Лет тридцать. Хорошенький… Серьёзный, угрюмый, но жутко неконтролируемый и…

Я мечтательно прикрываю глазки, вспоминая этого дровосека, блин, с топором. А как он мне ветку ёлочки дал… На руках нёс…

— Вы переспали, — вдруг перебивает меня Гордецкая.

Резко распахиваю глаза и подпрыгиваю на кровати.

— Нет!

Как она узнала?!

— Вы переспали! — радостно голосит. Чёрт, читает меня как открытую книгу.

Я делаю грустную моську и сникаю.

Раскрыли…

— Да, — чуть не хнычу. — В общем, я жутко соскучилась. Понимаешь, никогда такого не было. Раньше я могла пойти потусить с подружками в бар. Могла поехать отдохнуть в лес. Но никогда не спала с незнакомцем. И точно уж не застревала с ним на два дня в лесу, закованная в наручниках.

— Звучит жарко, — вдруг говорит жена брата. Щёки покраснели. Даже знать не хочу, что она думает! Если решат с братом поэкспериментировать — я об этом знать не хочу! — Я тебя поняла! Мы попробуем его найти!

— Нет! — опять останавливаю её.

— Да! — отвечает с воодушевлением. — Найдём! Как-нибудь…

Где-то в груди теплится надежда.

Но и она пропадает, когда через неделю, написав Снежке, увидела огорчающий меня ответ.

Говорит, что даже через Макса искала… Вдруг кто из его общества? Всё же Давид богач. Я знала об этом, видела. Но найти я его хотела не из-за денег. У меня своих достаточно. Но видимо, Давид — иностранец, раз даже Макс не силён в этом деле.

Попыталась забыть о нём.

Поплакала немного, когда узнала, что ничего не выйдет. Ладно, много плакала.

Моё девичье сердце разбито вдребезги.

И я надеюсь залечить его работой. Как и очистить мысли.

Сегодня первый рабочий день, и мне нужно собраться!

Эпилог

Я шагаю по офису, стуча каблуками по полу. На мне юбка-карандаш, белая блузка. Оделась сегодня официально. Волосы подкрутила, каблуки надела. Впервые в жизни.

Надо произвести хорошее впечатление на начальство! С предвкушением ожидаю нагрузку, которая поможет мне забыться.

Натянув улыбку до ушей, пытаюсь отвлечься от босса мафии, вскружившего мне голову.

— Это она!

Любопытненько. Голос обеспокоенный, будто что-то случилось.

Заинтересованно оборачиваюсь.

Чего это случилось там?

Мне навстречу бегут два мужика в полицейской форме. И ещё один, перепуганный до жути. Чего-то пальцем на меня тычет. Или не на меня? Осматриваюсь по сторонам. Людей много вокруг.

Я пожимаю плечами.

Но не ухожу. Интересно же, что происходит!

Что-то необычное и из ряда вон выходящее.

Потому что двое полицейских подбегают ко мне. Хватают меня за руки.

— Вы арестованы! — кричит один из них и цепляет на запястье наручники.

И это пробуждает во мне такие воспоминания…

Что браслеты вызывают во мне уже не страх, а возбуждение.

А вот в следующее мгновение, когда меня тащат куда-то — я всё же пугаюсь.

— За что арест-то? — воплю как ненормальная и сопротивляюсь, пытаясь вырваться. — Я ничего не делала! Только из такси вышла!

Правду-правду говорю!

Неужели таксист обиделся, что я у него в салоне духами воспользовалась?

— Дуру из себя не строй, — выплёвывает один. — Быстро на допросе вспомнишь.

Да какой допрос?!

Вновь брыкаюсь.

Плебеи! Варвары!

Вот такая у нас полиция! Повяжут, посадят и разбираться не будут!

Где этот урод, что решил меня подставить?

А нет его уже!

— Да вы знаете, кто мой брат?!

Отельный бизнесмен! У него их столько — по всему городу разбросаны! И если он узнает, как со мной обращаются…

— Да я вас засужу!

А они как воды в рот набрали.

Тащат меня к лифту, запихивают в пустую кабину.

— Ну и куда вы меня ведёте? — вдруг со страха начинаю шептать.

Вот, блять, почему я вечно попадаю в неприятности?

То изнасиловать мент пытается. То собака чуть не сжирает. То соблазнительный мужик меня ловит, а потом я…

Ну всё, хватит о нём! Я в не менее патовой ситуации!

Вдруг