Солнце садится на Западе - Мари-Габриэль

Так вот как-то на неделе я возвращалась домой поздно. Пустые макароны на ужин мне порядком надоели. Я поела в городе. Потом мой автобус задержался. Так что к тому времени, когда я добралась до места своего проживания, на улице было уже темно. Я люблю Кембридж вечером. Маленькие домики, садики, фонарики-огоньки. Торопиться на ужин было точно не нужно. И я шла, поглощенная своими мыслями, в которых был Джейк, Джейк, Джейк, Джейк… Так, погруженная в свои мысли, я дошла до входа в дом. Во дворе совсем не было света. Моя прекрасная семья, кроме всего прочего, экономила еще и на электричестве. В темноте я долго искала ручку, и, наконец, найдя, от радости с размаху на всю отворила дверь. В тот момент кошка, очевидно, ожидавшая этого события весь вечер, а возможно, и всю свою жизнь, пулей вылетела наружу и скрылась в кустах. Ой, что тут началось… Альберта вскочила со стула и, громко выругавшись, выбежала во двор. Муж и дети, так же громко ругаясь, поспешили за ней.

– Да вы не волнуйтесь. Она вернется. Это же кошка… – попыталась успокоить их я. Но меня никто не слышал, все, громко ругаясь на ночь, темноту и друг на друга, продолжали искать кошку. А я, давя в себе смех, на всякий случай поспешила подняться на верх в свою комнату. Вечер был длинный. Семейство шумно искало несчастную кошку. Пугая соседей своими криками и нарушая тем самым теплую летнюю английскую тишину. Я смотрела в окно, пытаясь разглядеть происходящее на улице сквозь темноту, но ничего не видела. Я погасила свет и легла в постель. Где-то внизу все еще слышались ругательства и крики семьи. Я невольно улыбнулась. В комнате было темно, я уставилась на потолок и подумала, интересно, а что сейчас делает Джейк?..

Близился день теста. Я была не готова. То есть готовилась я изо всех сил. Как могла. И как не могла. Но было невозможно за неделю добрать набор знаний, недостающих для следующего уровня. Схитрить тоже было маловероятно. Списать в моем классе было точно не у кого. Оставалось только надеяться на удачу. И я надеялась.

В пятницу я, радостно волнуясь, пришла в класс. Раздали тесты. Они показались мне несложными. Я же столько готовилась! Я просто обязана сдать. К тому же еще чуть-чуть и я буду в классе у Джейка. И тогда все уже будет хорошо.

На следующий день разочарованию моему не было конца. Тест был позорно провален. Для перехода на следующий уровень мне не хватало каких-то жалких три ответа. Три ответа! И мой Джейк будет рядом. Я буду рядом! Ну что они не понимают!? У меня же время. Его очень мало. Оно не бесконечно. Песок в часах, мысленно висевших передо мной, с порога аэропорта, грустно пересыпался на еще одну неделю вперед. Надо было делать что-то быстро. Что-то другое. Я не могла больше ждать.

Все было не так. Сумасшедшая семья, дурацкий тест, не тот класс, мой Джейк меня игнорирует, и, в дополнение ко всему, меня страшно укачивало в автобусе. Я решила, что настало время для серьезных мер. Во-первых, нужно было срочно бежать из чудо-семьи, пока они не убили меня своим мытьем и макаронами. Сдавать дальше тесты было бессмысленно. Этот вопрос так же требовал другого подхода. Я написала Елене. Если проблема не решается обычным способом, пора решать ее каким-нибудь еще. Елена сказала, что научит. Но с одним условием. Я должна все сделать правильно, а потом об этом забыть, иначе ничего не получится. Это как у Ричарда Баха. Нужно загадать желание и отпустить его. Но выполнить такое условие мне было крайне тяжело. Как можно забыть о том, что является самым главным в твоей жизни в данный момент. Попробуйте заставить голодающего не думать о торте, который ему обещан. Попробуйте не думать в пустыне о воде. Попробуйте не думать о тени на солнце. Я очень и очень старалась, но у меня никак не выходило не думать о Джейке. Чем больше я прикладывала усилий, тем больше и больше думала о нем.

Чтобы немного отвлечься, я стала каждый день ходить в офис, в надежде решить хоть одну проблему. К удивлению моему, таких невезучих студентов, помимо меня, в школе было достаточно, и каждый день мы уже знакомой компанией встречались у двери в кабинет. К тому же, как выяснилось, школа переезжала в новое здание, и это только прибавляло работающим в офисе суматохи и проблем.

– Свободных мест все еще нет, – чуть слышно, без даже намека на эмоцию, мяукал из-под носа кудрявый мальчик, – Альберта прекрасная женщина. Попробуйте поладить с ней.

– Я, конечно, попробую… Но зайду к вам снова завтра, – отвечала я. Потом я шла смотреть расписание. Чтобы быть в курсе всех перемещений Джейка. Учителей мешали каждые две недели. И я очень надеялась, что может быть, чудесным образом Джейка самого поставят вести мой класс. Но ничего не менялось. Так проходил день за днем. Шел конец второй недели. Атмосфера накалялась. Песок в часах высыпался впустую.

***

Писала ли я раньше, что в Кембридже все дома поначалу кажутся одинаковыми? Наверно, писала. И я также уже писала про мое удивительное умение теряться везде и всюду. В тот день я как обычно сходила в школу. Зашла после занятий в офис. Проверила расписание. Никаких изменений. Ничего нового не произошло. Путь до дома Альберты на автобусе составлял приблизительно тридцать минут. На самом деле ехать было не так-то и долго. Просто вежливый водитель тратил кучу времени, стоя на остановках, в ожидании, когда каждый пассажир, особенно ребенок или пожилой, займет свое место.

Как-то позже Джейк спросил меня, сколько я еду до дома. Я сказала, что ехать примерно тридцать минут. Он сделал удивленное лицо и сказал, что это слишком долго.

– У вас много бабушек, – ответила я. В ответ он очень смеялся.

Так вот, то был обычный вечер обычного дня. Я села как обычно в свой автобус и поехала по обычному маршруту, к дому, где жила моя не обычная семья. Времени было много, и я включила сериал на планшете. Абсолютно погрузившись в него, я сидела у входа, у самой двери. Это было моим любимым местом. Практически сразу за кабинкой водителя. К двери подошла девочка лет тринадцати, зареванная, вся в слезах. На плохом английском она объясняла, что потерялась. Что учится тоже в языковой школе, что сегодня у них вечером какое-то мероприятие, адреса своего