Танар. Зов крови - Екатерина Герц

— Трудно расслабиться, когда на тебя постоянно таращатся, как на какой-то мусор!

Виолетта быстро поняла, что была слишком резка, но слова уже были сказаны. Денис немного помолчал, собираясь с мыслями. Она заметила, как вздулись вены на его висках. Почувствовала подавляемую злость, от которой по спине пробежал холодок. Но в последний момент он сдержался и сказал:

— Знаешь, я старался как-то не задумываться об этом, но всё же должен спросить. Почему ты постоянно думаешь о чём угодно, кроме меня?

— Разве? — задумчиво уточнила девушка.

— С первых минут ты постоянно отвлекаешься на этих идиотов, а меня словно и вовсе не замечаешь. Даже еда и напитки не так сильно тебя впечатлили, как люди, которых ты видишь в первый и последний раз. Которые забудут о тебе через минуту, стоит тебе покинуть ресторан.

Денис говорил спокойно, не меняя интонации, но в голосе ощущалась скрытая обида. И если в разговоре она промелькнула вскользь, то внутри разгоралась не хуже пожара. И Виолетта отчётливо чувствовала её. В какой-то момент ей уже казалось, что это была её собственная обида.

— Легко говорить тому, кто не раз крутился в подобных кругах! — сквозь сжатые зубы парировала Виолетта, вдавливая пальцы в столешницу.

— У меня тоже был первый раз, но мне и тогда не было до них никакого дела.

— Потому что ты из богатой семьи, пусть и другой касты! Для тебя деньги и роскошь привычное дело.

— Деньги — не главное, Виолетта! — патрульный устало откинулся на спинку стула, явно понимая, что её уже не переубедить. — Ты зациклилась на деньгах и явно забыла, что мы отправились не в увеселительную поездочку. Так что глупо забивать голову подобными вещами.

Какое-то время оба молчали. Аристократы украдкой наблюдали за разворачивающимся конфликтом и жадно впитывали каждое слово. Виолетта слушала короткие смешки, доносящиеся со всех сторон, чувствовала насмешливые взгляды дам, их отвращение. И, похоже, достигла своего предела.

— Я лучше пойду! — она вскочила со стула и покинула ресторан под тяжёлым вниманием макоров, так толком и не притронувшись к еде.

Виолетта услышала, как позади хлопнула дверь, и раздался напряжённый голос Дениса:

— Виолетта, подожди!

Ей было так плохо и стыдно, что она не хотела показывать своё лицо. Но он всё равно догнал её и схватил за руку. Довольно резко развернул к себе. После череды нежных прикосновений это было как пощёчина.

— Почему ты ушла? — прямо спросил Романов.

Виолетта раздражённо выдернула руку.

— Надоело быть посмешищем! — выпалила она.

— Чёрт возьми, Виолетта! Разве для тебя не важнее, что думаю я, а не другие люди?! — в его голосе прозвучали нотки отчаяния.

— Нет, Денис, ты не понимаешь! — сдавленно прошептала девушка. — Это не мой мир, он больше подходит тебе. Извини, зря я вообще согласилась!

Она развернулась и быстрым шагом направилась в конец вагона. Прежде, чем выйти на тамбур, отчётливо услышала, как патрульный в приступе ярости разбил что-то тяжёлое. Но захлопнувшаяся дверь сгладила последующий шум.

Девушка быстрым шагом преодолевала вагоны первого класса, возвращаясь в более привычный для себя антураж. Идти в купе не хотелось, поэтому она решила побродить немного по поезду и поискать уединённое место.

Незаметно для себя добралась до хвостовой части поезда и обнаружила там небольшую открытую обзорную площадку с ограждением, которое состояло из грубых железных прутьев. Ветер хлестал в лицо, но он дарил долгожданное ощущение свободы и охлаждал разгорячённую кожу.

Виолетта подошла к ограде и осторожно облокотилась на неё, вверяя всю себя воле судьбы. Поезд проносился мимо какой-то лесистой местности, но это уже не лес Мессии. Он не такой протяжённый, чтобы следовать за ними по пятам в самое сердце Гамильдтона — Шерман. И чем ближе они будут подъезжать к столице, тем выраженнее будет ощущаться цивилизация.

Виолетта простояла так какое-то время — просто растворяясь в тишине, которую нарушал лишь шум двигателя и гудение колёс. Постепенно она начинала понимать, что зря сорвалась на Денисе. Он не виноват. Хотел сделать как лучше. Всего лишь пытался показать ей другой мир, с которым девушка и так знакома благодаря многолетней дружбе с Максимом Алистером. Её не удивить роскошными нарядами и дорогими яствами. Такими дорогими, что на эти монеты можно скупить все дома в Жилом квартале.

Как только начала замерзать, Виолетта решила вернуться в купе, пока её не хватились. В дверях она остановилась, заметив Дениса. Он лежал на койке и никак не отреагировал на её появление. Мира успела проснуться и теперь с удовольствием уплетала еду из вагона-ресторана. Виолетта пожелала ей приятного аппетита и обратилась к патрульному:

— Денис, мы можем поговорить?

Она ожидала, что он воспротивится или проигнорирует. Но молодой шаонец молча поднялся с койки и вышел вслед за девушкой из купе. Она закрыла за ним дверь, чтобы создать хоть какую-то интимность в разговоре.

Виолетта потеряла способность говорить, как только наткнулась на его взгляд. Денис стоял слишком близко, хотя ширина вагона позволяла соблюдать дистанцию.

— Нашла новый повод наехать на меня? — подначивал патрульный. Его дыхание было пропитано привкусом дорогого вина.

— Нет, хотела извиниться за своё поведение. Я не пыталась тебя обидеть.

— Ты меня не обидела.

— Не хотела расстроить… — поправилась девушка.

Он покачал головой, отрицая правильность предположений.

— Я понимаю почему ты так отреагировала! — пожал плечами Денис. — Зря я вообще всё это затеял. Просто… хотел побыть с тобой. Но место выбрал явно не подходящее.

— Скорее, компанию! — не могла не подметить Виолетта.

— Ну да, в трейлерном парке Танара в обнимку с наркоманами куда интереснее! — сухо прокомментировал парень.

Напряжение росло и явно грозило вылиться в конфликт. Оба решили не обострять ситуацию.

— Давай просто полностью сконцентрируемся на цели? — примирительно предложил патрульный. — Не будем больше ставить друг друга в неловкое положение.

— Согласна! — с готовностью подхватила Виолетта.

Он мимолётно покосился на её губы, взмахнув пушистыми ресницами. Девушка почувствовала жар на коже и ощущаемое шаонцем влечение. Но Денис, похоже, не хотел выставлять свои чувства на показ. Он