Когда расцветает опал - Вероника Янушкина

Глава 8. Связывание

— Арр! Гкхх! Гкхх!

На живую изгородь опустился ворон. Перья отливали опаловыми искрами, клюв и когти блестели острее кинжала. Над зелёным лабиринтом кружился туман, превращая прямые и повороты в расплывчатые тени. Казалось, попавший во власть безмолвного сада будет вечно бродить по тропинкам, предаваться гнетущим воспоминаниям и не замечать плетёной арки выхода.

Протяжно каркнув и на миг развеяв сонную тишину, птица в три прыжка добралась до изгиба идеально подстриженной можжевеловой стенки и краем глаза посмотрела на хозяйку. На овале центральной клумбы та обрывала лепестки с увядших лилий и собирала в плетёную из ветвей красного ореха корзинку. Пропитанные ядовитым ароматом и когда-то белоснежные, они станут источником призрачного света в опаловых фонарях.

У других стихий были помощники. Каорри, ушедшие в надлунный мир, пять столетий трудились на благо покровителей, исправляли грехи прошлой жизни. По истечении веков или по особенному решению почившие входили в океан цветного ветра и обретали право перерождения. Так сохранялся круговорот энергии. А до того дня души обитали во дворце, разбитом на семь зон. Покидать «свой угол» не разрешалось. Изредка они встречались на торжественных мероприятиях, друг с другом не разговаривали, боясь гнева покровителей.

Последний отмеченный Морой стал частью потока много лет назад. Более в лабиринте она никого видеть не хотела. Можжевеловые дорожки и лилейные клумбы привыкли к тишине и сиянию тумана, погружающего посторонних в глубокий сон. Пусть ушедшие ублажают остальных покровителей. Играют в театральных постановках для Адара в мраморном амфитеатре, устраивают боевые турниры для Левента на многоярусной арене или шьют сотые наряды для Элле в ткацких комнатах — неважно. Больно много лишней суеты и пафоса.

— Что нового расскажешь? — голос напоминал шипение залитых водой углей.

Птица издавала резкие, клокочущие, глухие звуки и щёлкала клювом.

— Неужели? — прорезь рта растянулась в ухмылке, — ощипали бедного соколёнка. Поделом, будет учиться всему заново.

Ворон скрипуче «рассмеялся».

— Думаешь, не осилит?

Крылатый советник энергично замахал головой.

— Вечность покажет. С такой-то помощницей.

Птица мотала клювом, словно с кем-то фехтовала.

— И пусть оправдывается, пусть распутывает собственную ложь. Она задолжала абсолютно всем. А ты заслужил награду.

Мора отцепила с ворота глаз и бросила помощнику, тот на лету проглотил угощение и распушил перья, словно гордый павлин.

— Лети в крепь. Скоро там будет происходить самое интересное, — стихия перекинула корзинку на левую руку. На чешуйчатых пальцах цвета антрацита не было ногтей, — помоги ему. Дашь благословение, если потребуется. И после тоже поучаствуй, чтобы до драки не дошло. Молодняку лишь дай повод, сразу сцепятся.

Протяжно каркнув, ворон вспорхнул и заложил вираж над клумбой. Мгновение, и границу между мирами пересекла чёрная вспышка.

В спальне горел ночник. Сквозь прорези в керамическом плафоне пробивался свет, и по небу из стен и потолка летали причудливые птицы.

— Как прошла поездка? — Саша смотрела, как огненный сокол кружил по сдёрнутому на бок пологу цвета облачного неба.

Стеллан касался плеча дерьи, указательным и большим пальцами скользя до локтя и поднимаясь по воображаемой лестнице.

— Лучше, чем я рассчитывал.

Заклятие тишины действовало безупречно, и они могли обсуждать последние события. Корран крепко спал в кроватке.

— Это в чём же?

— Задание Сваарда я выполнил, утром отчитаюсь и отдам искомое. Первичные планы Архары он получит, как хотел.

Глебова приподнялась на подушке. Остриженные пряди скользнули по лопаткам. Четыре года назад лекарица отрезала серебристые локоны. Из-за скудной жизни в подземелье волосы испортились: концы стали ломкими и посеклись, исчезла шелковистость. Портновскими ножницами отмеченная Авитой оставила в прошлом «блёклую паутину».

— Чтобы подослать в город шпионов и натворить дел?

— Вполне возможно, — Стеллан мягко поцеловал возлюбленную в плечо, — Тен Кармалл задумал что-то серьёзное, не ровня обычным провокациям.

— И, как судачат в крепи, он хочет успеть сделать что-то важное до схождения лун. Кухарки каждый день сплетничают, предвкушают неземные события. Чуть ли не переход стихий с надлунного мира в наш подлунный, — Саша плюхнулась на подушку и раскинула руки в стороны. Покрывало соскользнуло на пол, — и я кое-что заметила.

— Что-то конкретное?

— Мудрейший усиливает охрану долины. Стражи, злые и молчаливые, втроём патрулируют лестницу, не пускают в беседку. Каждый камень начистили до блеска, расставили лампады с благовониями. И это не всё. Послушники надевают балахоны, трогают священный огонь в чашах, пафосно произносят речи, — она округлила глаза, — ощущение, будто это репетиция местного театра. А я случайный зритель всяких глупостей.

Орд Стасгард нахмурил брови:

— Я бы обсудил это с Ильханом. Вдруг это та самая церемония, ради которой всё затевалось?

Дерья крутанула ночник. По стенам закружила стая грозных птиц.

— Не знаю, захочет ли он, — печально вздохнула Глебова, — вряд ли на порог пустит после вчерашнего. Мы поругались, серьёзно поругались. Урок по стихии огня провалился, мы начали ссориться. Слово за слово, упрёк за упрёком… в гневе я высказала всё наболевшее и обвинила в причастности к смерти мамы. Там ведь точно не обошлось без кайхалов! Между гранями так просто не переместиться! Помню, ты говорил, что именно тен Хемсворт помог определить координаты моего с мамой дома! Колдунам она могла спутать все карты!

Стеллан заключил Сашу в объятия.

— Сделанного не воротишь. Ни ты, ни он. Чувствую, Ильхан тоже сожалеет, но не знает, как совладать с гордостью. Сколько лет прошло, а вы до сих пор не приняли друг друга. Забудь ссору и отпусти. Легче станет, проверил на себе, — мужчина утешал её, как ребёнка.

Светильник остановился. Перед лекарицей замерла прорезь в виде парившего буревестника. Дерзкого, властного и понурого… эх, фантазия разыгралась.

— Может, зайду к нему завтра. Худой мир лучше открытой войны.

Орд Стасгард довольно кивнул.

Дерья невольно посмотрела на шрамы поперёк крепких мускул на теле любимого. Вечные напоминания о нравах Карвахена, который постепенно тонул в болоте насилия. Впрочем, пока они оставались втроём, Саша была спокойна.

— Если говорить о розыске Ильсии, то ты права. Верховный отследил вихри жемчужной