Мирослава в стране чудес - Конан Дойль

Многие обычные люди никогда не слышали про это вино, так как никогда не могли позволить себе. И никогда не смогут.

Асексы не могут следить за всеми своими людьми. Кораблей у них много, как и капитанов.

Асексы умеют строить корабли. Они умны, деятельны и решительны. Именно потому их империя разрослась до таких масштабов. Кораблей много — они долговечны, служат хозяину верой и правдой, а вот люди лгут. Все лгут. Даже самые, казалось бы, на вид праведные.

А как не солгать, если одним драгоценным камнем ты сможешь улучшить свою жизнь? Прокормить семью? Построить дом? Купить все, что угодно, пусть даже и любовь какой-нибудь красотки? Смотря у кого какие приоритеты и желания.

Контрабандой промышляли многие капитаны. Потому-то я и знала, где смогу найти вино, благо таверна находилась рядом с портом.

С вином проблемы не возникло, а вот, чтобы достать рыбу, пришлось залететь немного дальше порта.

Рыбаки обычно промышляли на другой стороне горы, что выситься над Парнасом и океаном. Народ называл гору — дедом. Вершиной, которая повидала рождение и смерть многих людей этого города, да и строительство самого Парнаса. Такая же старая и древняя, как наши деды. Именно в этой горе была моя пещера. Она высилась над городом и была словно на страже.

За гору обычно всегда заплывали рыбаки на своих лодках и зарабатывали себе на жизнь ловлей и продажей рыб.

Было утро, потому именно там свежую рыбу Кантру можно было поймать.

Пока парочка рыбаков с шумом и спорами вылавливали сетью рыб, я пыталась схватить еще живую рыбешку у них в лодке. Хоть я и не рыбак, но Кантру очень легко определить — ее чешуя переливалась словно радуга. А мясо рыбы можно было есть в сыром виде.

Кантра не часто попадается рыбакам, потому ее очень ценят и дорого продают. Мне пришлось облететь десяток лодок, прежде чем я нашла тех рыбаков-счастливчиков.

Я схватила слизкую и скользкую рыбу обеими руками, словно ребенка и полетела обратно. Я надеюсь, что Грег еще не снес эту таверну…

* * *

Я с грохотом кинула на стол все еще живую рыбу под ошарашенные взгляды Нэнси и Марка. Пока они пытались сформулировать вопрос, засунула бутылку в морозильник.

— Где Кайли? — Опередила я их.

— Они с Гровером там… у них. Пытаются объяснить… — Заикалась Нэнси. Я выглянула в приоткрытую дверь и поняла, что все плохо. Гровер стоял над столом гостей, но хозяином ситуации был сидящий Грэг. Он делал это настолько грациозно и уверенно, что не было сомнений, кто обладает властью в этом заведении. Кайли была неподалеку от их стола и выглядела не лучшим образом. Глаза опущены, а все тело наряжено и скукоженно, словно она хотела тут же раствориться.

— Марк режь рыбу! Нэнси — тарелку и бокалы! Быстро! — Приказала я и все мы начали действовать.

Рыбу было жалко. Но не настолько, чтобы потерять таверну. Через минуту все было готово на подносе. Я выдохнула и вышла.

Меня не замечали до того момента, когда я поднялась на второй этаж и двинулась к столику Грэга.

Атмосфера была напряженной, но я впервые натянула на лицо приветливую улыбку и, как ни в чем не бывало, начала расставлять тарелку с бокалами в изумленной тишине.

— Извините, что заставили вас ждать. Но, наверняка, такие гости знают, что Рубиновым вином необходимо наслаждаться под красное мясо Кантры. А свежую рыбу пришлось поискать для таких гостей. — Я поставила на стол ведерко со льдом и бутылкой в ней. Мне приходилось бывать в элитных ресторанах этого города и даже на королевских банкетах, в виде призрака, конечно же, потому я знаю, какими могут быть официанты. Именно так называют подавальщиц и подавальщиков в ресторанах. Их обучают целому искусству — как именно расставлять тарелки, приборы. Как открывать бутылку, как подать. А самое главное, как именно себя вести с такими гостями. Официанты всегда невозмутимы. И мне всегда казалось, что они только делают вид, что им не страшно ошибиться.

Свои танцы с бубном вокруг Грэга и Сириса я закончила, воткнув в их бокалы с вином веточки Ларии. Они тут же распустились и красиво начали светиться в красном вине. Это означало, что Рубиновое вино настоящее, не подделка. — Пожалуйста, наслаждайтесь. Нужно ли вам еще что-то?

Я встала рядом с Гровером и уверенно подняла взгляд на Грэга. Минуту он просто молчал, как и Сирис, прожигая меня своим ледяным взглядом.

Я понимаю, почему он так действовал на всех вокруг. Не только аура в том виновата, но и власть. В его власти было многое. Твоя жизнь могла оборваться в любой момент, если ты находишься рядом с ним. Отчасти и потому что он маг. В Грэге же сочетались и власть, и наличие способностей к магии. Он привык к страху, привык к власти — отсюда его уверенный взгляд и ленивая манера в движениях. Но медлительность в движениях была обманчивой. Так он обманывал, так он путал и завлекал в свои сети, ведь в следующую секунду он мог стоять рядом с тобой, отсекая твою голову. Такая перемена пугала многих. Хотя отсекать головы — это работа Сириса. Грэг редко, когда марал руки.

Людям страшно, когда они могут потерять свою жизнь в любую секунду рядом с Грэгом. Но у меня был другой случай. Я в любую секунду могла раствориться, и никто не сможет меня достать. Но все же будет досадно, потерять все нажитое, в том числе и таверну. Потому я страха не чувствовала. Но сердце стучало, а все тело было напряжено, словно только и ждало момента, когда превратиться в призрака.

— Мы-то знаем об этом, а вот откуда это знает обычная подавальщица такого заведения? — Спросил Грэг, наклонив голову, словно изучая неведомую зверюшку.

— Слухи. — Пожала я плечами, все также улыбаясь. Грэг улыбнулся в ответ. Но улыбка та была кровожадной.

— Ну вот! А вы, Гровер, уверяли, что у вас нет вина, да и возможностей в его приобретении. — Гровер скосил на меня взгляд, но промолчал, не зная, что ответить Грэгу. — И как же сам хозяин Путеводной звезды, мог так ужасно ошибиться?

Все внимание Грэга было на нас, а вот Сирис будто кого-то выискивал. Он смотрел в зал вниз, и казалось, его совсем не интересовало происходящее зднсь.

— Я… Мне…

— Он не ошибался. Вино было подарком мне. — Я понимала, что вино никак не могло оказаться у Гровера. И понимали это все. Потому солгать Гроверу было очень