Трофей для Хищника - Анна Юта

Антон в своем амплуа. Но такие вещи не по моей части.

— Я этим не занимаюсь, ты знаешь, — отвечаю, пряча металл, который пытается просочиться в голос. — Единственное, что я могу — устроить тебе с ним встречу в стенах Золотого Орла. Здесь нейтральная территория, переговоры пройдут безопасно.

Антон кислеет. Думал, что я решу за него разногласия с разгневанным родителем. Будь моя дочь его танцовщицей, я б его скорее убил, наверное, чем насылал кары в виде проверок.

— Ну давай хоть так, — тянет он тоскливым голосом. — Кстати… Твоя помощница — прямо вылитая Жизель. Специально подбирал?

Его вопрос ставит меня в тупик. Даже волосы на затылке шевелятся. Я не замечал сходства Эльвиры и Жизель, а сейчас понимаю, что они безумно похожи. Может, поэтому меня к ней так тянет? У них даже один размер одежды… Сам же поставил Эльвире задачу отобрать для себя подходящую и даже не отсек, что ей в пору одежда Жизель.

— Нет, — отрезаю. — Эльвира случайно оказалась в поле моего зрения, как и в поле твоего. И зная, как я относился к Жизель, на твоем месте я бы поостерегся бросать сальные взгляды на Эльвиру. Тебе ясно?

Антон отвечает, что все понимает. Надеюсь. Это в его интересах. Это маячило на горизонте сознания, а сейчас вырисовалось с пугающей четкостью — я уничтожу любого, кто посягнет на Эльвиру. После безвременно ушедшей Жизель, потерять ее точную копию будет крахом.

— Устрой мне встречу с тем упырем, Игорь, — Антон вырывает меня из мыслей. — Пришлю тебе его координаты. Суббота подойдет идеально.

Не нравится мне вся история с Антоном, но мы несколько лет друг друга знаем. Я не одобряю его бизнес, но даже такой иногда нужен. Антон выручал меня, когда кому-то из моих клиентов требовались девочки, которые не будут болтать и исполнят любой каприз.

Мы расходимся. Думаю над тем, чтобы поехать в Коломяги еще раз посмотреть на полуовощную сущность, в которую превратился мой отец, но на телефон поступает звонок от моего человека из Следственного комитета. Дмитрия Колесникова. Нехотя снимаю трубку.

— Игорь, тут дело на тебя корячится, — произносит он. — О похищении человека.

Уже догадываюсь, откуда ноги растут. Что ж, ублюдок, давай поиграем.

— Я сомневаюсь, что ты на такое способен, но скажи, — Дмитрий чуть мнется, но договаривает: — Эльвира Давыдова с тобой по своей воле или заявитель правду говорит?

28

Игорь не стал меня будить, потому что я сладко спала.

Он вообще не должен был меня будить — это моя задача будильник завести. Я снова повела себя как раздолбайка. Хотя обещала, что буду стараться. Снова слова на ветер. Я бесполезная слабачка.

Вера в то, что я способна справляться с элементарными поручениями, стремительно падает. Чувствую себя никчемной бестолочью. В записке Игорь требует, чтобы я выбрала одежду, которую собираюсь носить. Ну хоть с этим-то я справлюсь? Или провалюсь даже тут?

Прочитав записку, сползаю с кровати. Разбитая. Тело почему-то ломит, как после хорошего посещения спортзала. В памяти клоками продолжают вспыхивать воспоминания о ночи, и становится дико стыдно. Я же занималась сексом с Игорем! Какой ужас. Как ему в глаза-то смотреть? Какая из меня теперь помощница?

И от желания, которое скапливается обжигающим теплом внизу живота становится еще более стыдно. Мне еще и понравилось. Я отдалась незнакомому мужчине и получила удовольствие! Узнай об этом мама, она же отречется от меня, скажет, что я ей больше не дочь. Конечно, нельзя стерпеть такой позор для семьи. Почему я ему поддалась? Почему позволила ему соблазнить себя?

А могла не позволить? Вспоминаю его нежное давление, он наступал, как прибой, медленно и неотвратимо. Вчера все, что произошло в его спальне, казалось совершенно нормальным и правильным. Закономерным. А сейчас… Ненавижу себя.

Завернувшись в одеяло, направляюсь в гардеробную. Там уже стоит моя дорожная сумка. Выуживаю из нее пижаму, надеваю. Любимый хлопчато-бумажный комплект майка-трусики с помятой физиономией Дональда Дака и подписью «Morning Face» — идеально, блин, про меня.

Умываюсь и принимаюсь за дело. Одежды тут видимо-не видимо. Оставляю на вешалках только то, что мне нравится, остальное летит в одну кучу у двери. Ох, оказывается, и муторное это дело — выбирать, что будешь носить. Заканчиваю только через несколько часов, когда телефон показывает 15:37. Голод уже бурчит в желудке басовитыми трелями, а мне стремно спускаться на кухню и рыскать в поисках еды.

Внезапно раздается стук в дверь. Вряд ли Игорь стал бы стучать. Подхожу и открываю. На пороге вижу женщину с добрым лицом в обрамлении короткого каре на темно-русых волосах. На ней трикотажный брючный костюм, в каком можно было ходить дома.

— Вы Эльвира? — спрашивает она, окидывая меня смущенным взглядом. Киваю. — Я Людмила. Экономка Игоря Михайловича. Я уже беспокоиться начала. Четвертый час, а вы из комнаты не выходите…

— Была занята, спасибо за беспокойство, — вяло пытаюсь оправдаться.

Людмила расслабляется и зовет меня есть. Как же кстати! Мы вместе спускаемся в кухню-столовую, где она угощает меня рагу из индейки. Безумно вкусно! Будто моя мама готовила.

— А чья одежда в гардеробной, которая смежная с моей спальней? — спрашиваю будничным тоном, стараясь не показать своего испепеляющего любопытства.

— Жизель, покойной жены Игоря Михайловича, — как-то слишком просто отвечает Людмила. — Она умерла два года назад. С тех пор в той комнате никто не жил. Но порядок я там исправно поддерживала. Игорь Михайлович потребовал, чтобы все оставалось на местах, как было при ней.

Мне становится жутко не по себе. Носить одежду умершего человека — такое себе… Но самое ужасное, выходит, Игорь намеренно делает из меня женщину, которую когда-то любил. Поселил в ее спальне, предложил ее одежду. В душе облаком отравляющего газа взвивается протест. Я не хочу в этом участвовать. Не хочу играть роль ожившего призрака.

Аппетит мгновенно пропадает, хотя я еще не доела. Благодарю за рагу и отказываюсь от какого-то супер-пуперского, со слов Людмилы, фирменного пирога. Мне хочется взбежать на второй этаж и повыкидать всю одежду покойницы за окно. Конечно, я так не сделаю. Не посмею проявить неуважение к памяти Игоря. Но и носить это он меня не заставит.

Возвращаюсь в спальню и развешиваю все, что приготовила на выброс, обратно на вешалки. Нет уж, я не буду это носить. Скорее всего, ему не понравится мое решение, но я буду твердо стоять