Я не ваша, босс - Надежда Марковна Борзакова

Тихонько открыв дверь, я зашла в кухню. Увидела, что Марк Войт так и спит на диване. Налила воду в стакан и подошла к нему. Присев на диван, тронула за плечо.

— Марк! — позвала вполголоса.

Он дернулся. А потом резким рывком схватил меня и опрокинул на постель. Выпавший из моих рук стакан со звоном шлепнулся на пол расплескивая воду.

Войт придавил меня к дивану, сжимая оба запястья одной рукой, а другой схватившись за шею.

— Марк…, - испуганно прохрипела я.

Плавающий, бессмысленный взгляд наконец-то сфокусировался на мне. Выругавшись, мужчина разжал хватку и слез с меня.

— Никогда не подкрадывайся ко мне, Лера! — рявкнул, глядя в сторону.

— Учту на будущее, — я села, держась рукой за горло.

Выдохнув сквозь зубы, войт повернулся ко мне. В мутном синем взгляде была растерянность.

— Дай посмотрю, — убрал мою руку с горла. А потом принялся осторожно, кончиками пальцев ощупывать шею. Неотрывно смотрел на губы так, словно хотел поцеловать.

— Все нормально, — хрипло прошептал он. Взялся за мои запястья, осматривая покрасневшую из-за давления кожу. Провел по суставам, торчащим костяшкам пальцев. Нежные прикосновения обжигали. Дыхание сбилось. Его и мое.

— Извини, что напугал.

— Ничего, — я облизнула пересохшие губы и пожалела об этом потому, что взгляд мужчины снова приковался к ним.

— Ладно… Давай собираться.

— Я собрана. Сейчас вытру эту лужу, — я кивнула на разлитую воду вокруг чудом не разбившегося стакана, — и приготовлю завтрак. Время еще есть.

Наши глаза встретились. Мои карие с его голубыми. Словно теплое море в погожий день. В которое ныряешь, погружаешься все глубже и глубже, задыхаешься от нехватки воздуха, но не останавливаешься. Не хочешь.

— Да…

Я потянула руки и он отпустил. Сбежала в кухню, принялась там лихорадочно выкладывать из холодильника продукты дрожащими руками. Когда Марк скрылся за дверью, я зажмурилась и бессильно прислонилась бедрами к столешнице.

Ну и что это было?

Разве так могут смотреть, если не…

— Тебе тридцатый год, Лера. А ты все еще живешь какими-то сказками, — пробормотала я.

Отлепившись от столешницы принялась готовить. Даже кофе смогла сделать. И когда Марк — к счастью полностью одетый, но с еще мокрыми волосами — появился на кухне, его уже ждала яичница и дымящийся ароматный кофе.

Когда начали завтракать, я поймала себя на том, что смотрю, как есть Марк, позабыв о своей тарелке. И что внутри разливается тепло от того, что есть он приготовленное мной. С аппетитом. Что ему нравится.

Раньше не замечала за собой такого.

Одернув себя, я закончила завтрак и отнесла тарелку в мойку. Вымыла ее, поставила сушиться.

— Вечером поедем смотреть квартиру, — сказал Марк.

— Да? Нашли? Ой, как хорошо, спасибо большое!

— Ты же ее еще не видела, — усмехнулся мужчина, пристально глядя в глаза.

— Уверена, что это не землянка с разбитым корытом у порога. Так что мне подойдет.

Войт допил кофе. Поднялся из-за стола, подошел ко мне.

— Ты сначала ее посмотришь, а потом решишь. На месте. Если не понравится, подыщем другую.

— Марк, я очень благодарна тебе за помощь. Правда. Уверена, твои люди выбрали наиболее оптимальный вариант, учитывая мой бюджет.

— Но тебе не обязательно принимать “оптимальные варианты”, - он уперся руками по обе стороны от меня.

Наши губы были совсем близко. Я чувствовала на коже его теплое дыхание, пахнущее мятой и кофе. От близости сильного мужского тела моему стало жарко.

— Не обязательно довольствоваться малым. У тебя может быть гораздо большее. Все, чего ты захочешь. Просто соглашайся.

Это очень больно. Понять, что эти пара странных дней, разбудивших во мне давно забытые чувства, были всего лишь демо-периодом. Соглашайся, и ты останешься здесь. У тебя будет много денег, возможность жить в большой красивой квартире, занимающей целый этаж. Может даже весь мир посмотреть. Просто соглашайся продать себя.

— Я согласна на то, что могу сама себе позволить, Марк, — я поднырнула под его руку.

— То есть ты из сильных и независимых? А с виду не скажешь.

— Да, не скажешь. У меня нет головокружительной карьеры или хотя бы задатков для нее. Я просрала важные годы из-за собственной глупости. Наделала ошибок. Некоторые исправила, а некоторые уже никогда не смогу. Но это не значит, что я буду продаваться чтоб жить на том уровне, на котором, возможно, без этого не сумею. Не значит, понимаешь?

— Ладно, — он дернул плечами. — Давай ехать, окей? Мне в суд на десять утра.

* * *

Саша не смотрела в мою сторону, зато что-то активно обсуждала на перерывах с другими коллегами. По долетавшим до меня словосочетаниям и красноречивым взглядам мельком, легко было предположить, о чем шла речь. Меня записали в любовницы женатого босса и отделили от своего якобы дружного коллектива. Из зависти, замаскированной под осуждение моей “безнравственности” и “продажности”. Что ж, к зависти было не привыкать. Она в большей или меньшей степени была моей постоянной спутницей лет с семнадцати, когда я, вырвавшись из-под отцовского надзора и внезапно осознав, что, оказывается, красива и привлекательна для парней, начала обретать задатки уверенности в себе. Например, одногруппницы завидовали моей внешности и наличию постоянных отношений, в которых меня “боготворили”. На первой работе получилось так, что несколько коллег-женщин были меня старше на семь-восемь лет и без личной жизни. Они завидовали тому, что я в двадцать два года уже замужем. Меня встречают с работы, привозят кофе в обеденный перерыв и дарят цветы без повода. И так далее по мелочи.

Но от Саши я такого не ожидала. Считала ее подругой. Напрасно? Может быть и правда нет на свете никакой дружбы так же, как и нет никакой любви? А что? Подружки предают направо и налево, любовь у нас чаще всего к придуманному образу, наложенному на реального человека, которая медленно угасает со временем, за которое не оправдываются ожидания. С другой стороны, неужели абсолютно все, кто много лет в браке живут без любви? И ведь есть же очень много людей, которые дружат с детского сада и до смертного одра…

Эти мысли атаковали меня в перерывах между работой, занимая свободное время, которое раньше проходило за общением. Так и вышло, что пятница пролетела вихрем. Вроде бы только включила компьютер, а уже пора выключать. Дипломатично пожелав всем хороших выходных, я вышла в сырой и холодный вечер. Уж лучше бы был либо мороз, либо ранняя весна, а не вот это