Золушка на Императорском отборе - Эми Эванс

— Старику уже лет семьдесят и за это время он сумел сменить с десяток жен. Все здоровые и молодые. Вот только умирали, не прожив с графом и пяти лет. И все при разных обстоятельствах. То болезнь, то падение с лошади, одна утопилась, другая отравилась. Ну, и все в таком духе, — скривился советник, — Последняя умерла лишь год назад. Траур едва закончился, а граф Элиан уже намерен жениться снова.

Теперь понятно, почему мое темноглазое чудо так дрожало лишь от упоминания имени этого человека.

— Простое совпадение? — выгнул я бровь.

— Выясним, — бодро пообещал мне Первый советник, — Мои ребята уже занялись этим вопросом. А я, если вы не возражаете, откланяюсь. После бессонной ночи и стольких перемещений по Империи с помощью порталов меня тошнит, как юную девицу на ее первом балу, — ворчливо отозвался советник.

Я лишь усмехнулся такому сравнению и уже собрался его отпустить, как дверь моего кабинета открылась без стука и внутрь влетела леди-ректор.

— Я выяснила, кто зачаровал перстень графа Диаса.

К всеобщему удивлению, им оказался один из дворцовых магов. Кирет Дорс поступил на службу во дворец сразу после окончания столичной Академии магии по распределению, и служил здесь уже двадцать пять лет.

— И как же маг из столицы оказался связан с графством? — поинтересовался советник, со скепсисом взглянув на леди Волар.

— А вот с этим уже интереснее, — оскалилась женщина в ответ, — Его семья родом из тех же краев, что и баронесса Бригс. И они ярые последователи триединого, поэтому неудивительно, что Дорс согласился на такой кощунственный поступок. Более того, еще до смерти графа Диаса, после одного из их с супругой визитов в столицу, ходили слухи, что у нее была интрижка с этим Дорсом.

Первый советник от неожиданности издал какой-то странный звук, похожий на кряхтение.

— Вот тебе и большая великая любовь, — глубокомысленно изрек он.

— Но я не смогла найти Дорса, — нахмурилась леди Волар, — Еще вчера был во дворце, а сегодня как в воду канул.

В этот момент дверь моего кабинета снова распахнулась, являя взволнованного секретаря. А я с тоской подумал о том, что мои поданные, похоже, совсем отбились от рук и лишились всяко пиетета по отношению к монарху.

На Энтони не было лица, и парень испуганно прошептал:

— Графиня Диас. Она…она пропала.

— Как пропала?! — вскочила на ноги леди Волар.

— Служанка зашла к ней утром, принесла завтрак и платье. А, когда вернулась, графини в покоях уже не было. Мы весь дворец обыскали, ее нигде нет. Баронессы Бригс и ее дочерей, кстати, тоже нигде нет.

Мы с советником мрачно переглянулись. Кажется, я знаю, куда могла исчезнуть Элизабет.

— Почему вы вообще оставили ее одну?! — вспылил я.

Только этого не хватало. Девочка еще не оправилась после вчерашнего. А ее мать, похоже, решила, что ей уже нечего терять.

— Так, вы указаний никаких особых не давали, — растерянно отозвался секретарь.

— А голова вам всем на что?! Или я должен за каждого выполнять его работу?

— Никак нет, Ваше Величество, — Энтони испуганно кивнул и весь посерел.

— Не переживайте, Ваше Величество. Найдем и вернем, — заверил меня Первый советник, после чего поднялся и под нос себе пробурчал, — Вот и отдохнул, называется.

— Решим вопрос с графиней Диас, и я отправлю тебя в отпуск, — попытался воодушевить его я.

— Да какой отпуск, когда в Империи творится такой беспредел, Ваше Величество? — тяжко вздохнул советник, коротко поклонился и стремительным шагом покинул кабинет.

Глава 23

В себя я приходила медленно и весьма болезненно. Виски словно сжало в болезненных тисках. Голова кружилась даже с закрытыми глазами, и от этого круговорота подступала тошнота.

С трудом распахнула веки, и это незамысловатое движение отдалось новым приступом боли в висках, а чувство тошноты лишь усилилось. Перед глазами все плыло. И, когда я, наконец, смогла сфокусировать взгляд, он уперся в знакомую отделку экипажа. А затем наткнулся на Беатрис, сидящую передо мной.

Сначала подумала, что мы все еще держим путь в столицу. И мне потребовалось несколько долгих мгновений, чтобы вспомнить все последние события.

— Мама, Лизка очнулась, — тут же поспешила оповестить родственницу Бетти.

От ее громкого звонкого голоса я болезненно поморщилась. Я думала, что умираю, когда увидела летящий в меня светящийся шар. Но, похоже, обошлось. Хотя, судя по моему самочувствию, я бы так не сказала.

— Давно пора, — равнодушно отозвалась баронесса, — Мы уже подъезжаем.

Вопрос «Куда?» так и остался невысказанным. Вместо этого я отодвинула шторку и выглянула в небольшое окно, заметив за ним знакомый пейзаж. Значит, мы возвращаемся в графство?

— Чем вы меня приложили, раз я провела без чувств целую декаду? — резко произнесла я.

Мой хриплый голос был напитан отчаяньем и глухой, бессильной злостью. Я так стремилась сбежать, оказаться как можно дальше от этого места. И у меня даже почти получилось. Пусть не так, как я изначально планировала. Но даже лучше. И где я теперь? Там же, где все и начиналось.

— Глупая Лиззи, — насмешливо фыркнула рядом сидящая Джин, — Стали бы мы тебя терпеть целую декаду? Хороший знакомый маменьки всего лишь оказал нам небольшую услугу. Усыпил тебя ненадолго, и открыл для нас портал. Все же, не дело благородным леди трястись в карете столько времени, — вздохнула она, пригладив сладки платья и чинно сложив руки на коленях.

— Что бы ты себе там не надумала, Элизабет, советую оставить все свои глупые надежды, — внезапно подала голос баронесса Бригс.

И этот голос резал лучше любого ножа. Звучал слишком ровно, холодно и равнодушно. Мне кажется, даже когда преступникам оглашают приговор, в голосе больше эмоций.

— Его Величество воспринял тебя как диковинную зверушку, но ему простительно, все же внешность у тебя крайне экзотичная для наших краев, — легкомысленно заметила баронесса, — Но он уже наигрался, а сейчас и думать про тебя забыл. Император объявил о завершении отбора, и выбрал на роль будущей Императрицы герцогиню Лембердж. Помнишь ее? Крайне достойная юная леди. Лучшего выбора Его Величество сделать и не мог.

Джин и Беатрис в унисон обиженно засопели, но мать этого словно не заметила. А я замерла, отказываясь верить в услышанное.

Его Величество же сделал предложение мне. Если это, конечно,