Преподаватель - Марго Лурия

— Что ты здесь делаешь?

— А какого черта ты не подходишь к телефону? — яростным шёпотом вопрошал профессор.

— Я была занята.

— Тебе что, двенадцать? Я понял, что ты обиделась, но не брать трубки? Я ведь волновался.

Наконец, девушка выпрямилась, и сама перешла на рычание:

— Ты пришёл кричать на меня?

— Нет, — его руки упёрлись в косяк двери, а тон заметно смягчился — я пришёл извиниться. Прости, я перегнул палку, не хотел тебя задеть. Я совершенно не боюсь детей или отцовства, а попросту не люблю быть в подвешенном состоянии и хотел, как можно быстрее, внести ясность в ситуацию. — он приблизился и стал говорить тише — Я бы не за что не оставил тебя одну, в любом случае. Хочу, чтобы ты чувствовала себя в безопасности и не боялась рассказать мне обо всём.

Его руки, губы и глаза были так близки, но оставляли безопасное расстояние на случай лишних глаз. Обеспокоенный, он тяжело дышал и, кажется, боялся потерять новоприобретённую близость.

— Если бы мы не были на виду, я бы поцеловала тебя. — глаза девушки засветились, а попытки скрыть улыбку потерпели поражение.

— Что ж, тогда не игнорируй меня больше, а то в следующий раз приду к твоей маме как твой парень. — она закатила глаза, и Ник улыбнулся — Ты приедешь сегодня?

— Может быть да, а может быть нет, посмотрим. — она резко развернулась, развевая влажные волосы, что приятно пахли шампунем, и скрылась за дверью, помахав из-за неё рукой.

Поспешность была необходимостью, ведь помедлив ещё немного либо он, либо она забыли бы про осторожность и примкнули бы друг к другу как влюблённые подростки.

— Какой симпатичный молодой человек, — заявила мама — и, похоже, ты ему нравишься. — она кинула подозрительный взгляд в окно, в сторону преподавателя, что сел в машину и уехал, отчего Джейн немного занервничала.

— С чего ты взяла? — нарочито равнодушно поинтересовалась девушка.

— Мужчина никогда не станет ехать неизвестно куда, просто чтобы что-то уточнить. Для этого есть телефон, смс и миллион отговорок. — она прошла мимо с чашкой кофе и, подняв указательный палец вверх, заумно произнесла — Ты присмотрись.

— Мама…

Она была права, он действительно привлекал внимание и производил впечатление благоразумности и рассудительности, приправленной обаянием. Его речи ласкали слух, а харизма притягивала, отчего Джейн недоумевала, как могла раньше сопротивляться натиску его шарма. Когда она была с ним, ей становилось спокойно, казалось, ни одна проблема не могла проникнуть за массивные стены безопасного островка, где жёсткий и непробиваемый защитник становился нежным и уютным.

Через пару дней, когда у Джейн начались месячные, она позвонила и сказала, что не приедет, ибо плохо себя чувствует.

— Что с тобой? — послышался обеспокоенный голос на другом конце.

— Живот болит от… — она замешкалась — ну ты понимаешь.

— Не совсем.

— Женское начало.

— Месячные, что ли?

— Да. — виновато произнесла девушка.

— Хорошо, тогда давай Я заеду за тобой?

— Зачем, мы ведь не сможем провести время вместе, плюс я буду вялая и капризная, зачем тебе это? — в трубке послышался громкий выдох.

— Будто, ты ко мне только сексом приезжаешь заниматься, скажи, что нужно купить, я привезу, может, там какие-то ритуалы полагаются.

— Ритуалы?

— Ну да, отвар из трав, два кусочка тортика и слезливая мелодрама.

— Заманчиво. — голос звучал так, будто она улыбалась, хоть тело и пронизывала боль.

— Тогда собирайся, я буду через десять минут.

Приехав, он припарковался сбоку от входа, где стал останавливаться, чтобы его не заметили. Через пару мгновений, дверь машины открылась, и в неё залезла бледная и грустная девушка. Он взял её за руку и прикоснулся губами к холодной ладони, на что Джейн устало улыбнулась.

— Открой пакет. — мужчина указал на свёрток на заднем сидении — Там лекарство из аптеки и пекарни.

И действительно, обезболивающие таблетки лежали рядом с кусочком тортика с белым кремом и клубничкой сверху.

— И в следующий раз, — подытожил он — придумай отмазку получше. — он стрельнул глазками и нажал на газ.

Пожалуй, если выбирать, то болезненные месячные в обнимку за просмотром кино и поеданием торта однозначно выигрывали перед остальными вариантами. Тепло его тела, рука, гладящая живот, так и манили лечь на ручки как маленькое дитя и раствориться в заботе.

Невзирая на доверие, огромное количество девушек, что пускали слюни на молодого преподавателя, раздражали Джейн, и не потому, что представляли конкуренцию, что-то неприятное было в их телодвижениях, мимике и словах. Иногда, за них даже было стыдно, будто они, демонстрируя лучшие манеры из имеющихся в арсенале, на деле и не предполагали, что выглядели неимоверно глупо. Благо, Ник был чрезвычайно хорошо воспитан и, хоть и мог ответить жёстко, не поставил бы девчонку в неприятное положение, а потому старался реагировать сухо и отстранённо.

Николь Гиз, та самая громкая студентка из кафе, всегда появлялась в помещении как кинозвезда, вела себя ярко и не стеснялась проявлять внимание к парням. Её все знали, и многие даже любили так как под вычурностью и резкостью она прятала довольно неплохое чувство юмора и искренне любила красоту. У неё всегда был свой взгляд на вещи и свою крепкую позицию она до конца отчаянно отстаивала хоть и не обладала красноречием.

Джейн как-то заметила для себя, что такие, как Николь, нравятся парням, не глупые, но, довольно, поверхностные, весёлые, выпячивающие свою сексуальность, они были лакомой картинкой и, возможно, доступной. Впрочем, Джейн не знала о похождениях однокурсников, так как не проводила с ними время, а слухами, ходящими по кампусу, особо не интересовалась.

В последнее время, Николь и многие другие девушки, как-то особенно пристально, стали смотреть на Ника, будто чувствовали, что его фигура становилась всё более недоступной для них. Они хихикали ему вслед, кидали кокетливые взгляды и крутили пряди волос, переминаясь с ноги на ногу.

Сидя на перерывах между парами, Джейн, обычно читающая книгу, услышала разговор Николь с подружками. Та во всеуслышание рассказывала им, не иначе как, о мистере Мартене, о его нежности и чуткости, пристальном взгляде на все её прелести и многое из того, что представлять не особо хотелось. Её задушевные рассказы привлекали всё новых слушателей, отчего девушка стала, будто на слабо, заверять, что непременно очарует преподавателя и переспит с ним.

После занятий Джейн просто необходимо было ворваться к Нику и уткнуться носом в его плечо, которое непременно прижмёт к себе, и расслабиться. Он посмеялся с ерунды, которую о нём говорят, и заверил, что переживать не о чем, и что молодым девушкам свойственно надумывать,