К востоку от Евы - Ида Мартин

– Здесь бетон, а там были доски. Нужно попробовать поискать в полу.

– А что мы все-таки ищем?

– Карту. Продолжение той, что у нас есть. Неужели ты до сих пор не понял, как это работает?

– Я понял, только как сражаться с мобами и варить на костре гречку с тушенкой.

– И как тебя вообще сюда угораздило попасть? – проворчал Стас с негодованием. – Это же небесплатное удовольствие.

– Так получилось.

Презрительно фыркнув, Стас поднялся:

– Ты, попавший сюда просто так; Вера, которой деньги девать некуда; Лара, приехавшая «развеяться»; Ассоль, тоскующая по своему бойфренду… Один Саня знает толк в игре, но в одиночку вывезти всю команду не сможет даже самый лучший игрок, и как бы пафосно это ни звучало, но сила все же в единстве. А раз уж ты решил остаться, перестань думать только о себе!

– Не знаю, как быть, – признался я Наташе на следующий день по телефону. – С одной стороны, я, конечно же, очень хочу найти Еву, а с другой – она просила ее не искать. Как бы ты поступила на моем месте?

– Вообще-то я за любовь, – сказала та. – Но кое-что меня все-таки смущает.

– Что же?

– Если Ева действительно боялась кого-то и хотела спрятаться, то почему не остригла дреды? Почему не попыталась изменить внешность?

– Потому что поклялась себе, что…

– Да-да, я помню, заработать миллион, но когда тебе угрожает нечто по-настоящему страшное, становится не до принципов. Если бы я хотела сбежать от кого-то, налысо побрилась бы, лишь бы меня не нашли. Пластическую операцию сделала бы.

– Митя считает, что у нее изменен нос.

– Да, но она сделала это давно и не для того, чтобы ее не узнали, а для красоты. Кажется, у нее был перелом. Авария или типа того.

– Откуда ты это знаешь?

– Внимательно изучила ее страничку.

– Странно все это.

– В жизни всегда так. Бывает, к чему-то готовишься, а оно не наступает, а иногда случается то, чего никогда не должно было происходить. И совсем необязательно везде искать причину и взаимосвязь.

Мозгами я все понимал, но внутри меня вдруг пробудилось нечто, упорно не желающее становиться разумным. Оно металось и скреблось, как запертый в клетке и требующий освобождения зверь. Оно жалобно скулило, разъяренно рычало и побуждало к безрассудству.

Ева была где-то рядом. А я уже один раз упустил ее и должен использовать второй шанс.

Ради этой девушки стоило отбросить все условности, идти напролом и сделать ее своей во что бы то ни стало. Я никогда и ничего не хотел так страстно, как снова оказаться рядом с ней – хоть на берегу лесного озера, хоть на ковре в убогой обшарпанной комнате.

Ее просьба отказаться от поисков, будто красная тряпка, лишь распалила меня, и пока я боролся с собой, пытаясь следовать голосу разума, узнал о себе много нового, чего, возможно, и знать не хотел.

Но все же спустя некоторое время мое славное, доброе рациональное сумело взять верх, и я не то чтобы успокоился – просто волевым усилием пресек все провокационные соблазны и поползновения навязать Еве себя.

Глава 13

Прошла неделя. Морозы закончились, и наступила теплая снежная сырость. Сугробы просели, с крыш падали сосульки, под ногами хлюпала каша. Дни стояли пасмурные: темное утро, плавно перетекающее в вечер. Ночами по подоконнику стучали капли снегодождя. Выбираться на улицу стало еще неприятнее, чем в холода. Благо зачеты закончились и можно было отоспаться.

Еву я больше не искал, а Сане и Наташе запретил о ней говорить.

Первое время Саня названивал, писал, рвался продолжить поиски, но я решил быть стойким и разумным. Меньше всего мне хотелось, чтобы Ева относилась ко мне как я к Инне: с раздражением и негодованием. В конечном счете Саня на меня обиделся, назвал «тухлым обломщиком» и перестал писать.

Наташа же поняла все с первого раза и, сказав «замечательно», больше о Еве не вспоминала.

Наташа была любознательная, эрудированная и интересовалась всем на свете. Она знала, что желудок кальмара проходит через его мозг, что существуют такие виды анестезии, которые не заглушают боль, а заставляют забыть о ней, что в Карибском море водятся бессмертные медузы, а в египетских гробницах был найден все еще съедобный мед, что музыка способна стимулировать выработку дофамина, что фамилии литературных героев Онегина и Печорина произошли от названия рек, и много-много всякого другого. Обо всем этом она с большим удовольствием сообщала мне, не ленясь набирать огромные сообщения.

Каждый день Наташа просила дать ей задание на завтра и готовила блюдо, записывая на камеру, как это делают кулинарные блогеры. Несколько раз звала меня к себе – пробовать, что получилось, но я всякий раз отказывался. Виртуальная дружба меня вполне устраивала.

Однако тридцатого декабря она неожиданно пригласила меня к себе на Новый год.

«Извини, не могу, – по привычке сразу же ответил я. – Мы всегда встречаем Новый год семьей. Даже Митя никуда не уходит, а у него большая компания».

Наташа ответила, что все понимает и что не хотела ставить меня в неловкое положение.

Лишь часа через два, взявшись наряжать елку, я внезапно понял: выходит, Наташе предстоит встречать Новый год в полном одиночестве. К ней никто не придет, и не будет никакого праздника. Ее мама не вылезала из Нижнего Новгорода. Отец, насколько я успел понять, участия в Наташиной жизни не принимает. Школьные подружки имелись, но, судя по всему, они предпочли нечто более интересное.

– Я не понял, – прямо сказал я, – что с твоими школьными друзьями? Почему они не придут?

– Все едут за город. Вся параллель. Скинулись на домик. Родительский комитет поддержал.

– А мама?

– Сегодня сообщила, что приглашена на банкет, от которого не может отказаться.

– Вот засада.

В трубке повисла тишина. Наташа, которой всегда было что сказать, не проронила ни слова.

– Но я правда не могу своих бросить, – попытался объяснить я. – Они меня не поймут и обидятся. Однажды, когда папа попал в больницу прямо перед Новым годом, мы поехали к нему и стояли под окнами до самой полуночи. Кричали «ура», жгли бенгальские огни, и все кругом засыпали конфетти из хлопушек. Мне тогда было лет четырнадцать, Мите двенадцать, но все равно. Наша мама повернута на том, чтобы быть всей семьей в Новый год.

– Сейчас же прекрати оправдываться! – строго одернула меня Наташа. – Если бы я знала, что ты так это воспримешь, не стала бы писать. Я прекрасно проведу время! Испеку клубничный торт и всю ночь буду танцевать под