Испанец. Дерзкий корсар - Арина Теплова

Вернувшись на станцию, Саша купила место в завтрашней карете. Получив квитанцию, где корявым почерком смотритель нацарапал, что надобно прибыть на станцию с вещами в четыре пополудни, она, горестно вздыхая, решила пойти к поверенному. Саша жаждала узнать, имеет ли силу завещание, найденное у Ивана Романовича.

Следуя в сторону нужного адреса, Саша уже около полудня приблизилась к небольшому домику с палисадником в конце Монастырской улицы. Войдя в невысокую калитку из крашеного дерева, девушка повстречалась с женщиной в простой черной юбке и кофточке. С пустой корзиной наперевес, женщина оглядела Сашеньку и приветливо спросила:

– Вы к барину, мамзель?

– Мне нужен Дмитриев Юрий Петрович, это его дом?

– Да. Бумагу какую надо состряпать вам? – спросила женщина и отметив, как девушка кивнула, велела: – Тогда сами заходите, там открыто все. Барин в гостиной кофий пьет. Не могу вас проводить, мне на базар надо.

– Александра Сергеевна? Что привело вас ко мне? – удивился Дмитриев, вставая.

Поздоровавшись, девушка вмиг вспомнила скуластое лицо поверенного, она видела его мельком в кабинете вчера, когда муж говорил с ним после венчания.

– Я бы хотела узнать все об этом завещании. Оно действительно будет после смерти Ивана Романовича?

– Что-то случилось? – насторожился Дмитриев.

– Случилось, – кивнула Саша и кратко рассказала, не объясняя подробностей, что Протасов неожиданно умер.

– Завещание имеет законную силу после смерти вашего мужа. По нему все наследство ваше, но надобно подать прошение в министерскую канцелярию по установленной форме.

– Вы поможете мне?

– Непременно.

Раздался громкий скрип открывшейся калитки, и Саша невольно повернула голову к распахнутому настежь окну. Высокий знакомый силуэт мужчины, вошедшего в палисадник, вызвал у девушки неподдельный испуг.

– Это Михаил Иванович! – выпалила она. – Он не должен увидеть меня здесь. Он убьет меня или сдаст полиции!

– Что вы такое говорите? – не понимая, спросил Дмитриев.

– У вас есть еще один выход из дома?

– Да.

– Мне надо сейчас же уйти, пока он не вошел и не увидел меня!

– По-моему, вы преувеличиваете, Александра Сергеевна. Господин Протасов уважаемый, благородный молодой дворянин.

– Вы ничего не знаете о нем! Он сущий демон! Он убийца и клеветник и, если он увидит меня здесь, я пропала! Прошу вас, скажите, куда идти?

– Мне уже боязно от ваших слов, барышня. Но раз вы так напуганы, пойдемте скорее.

Дмитриев повел ее в другую сторону гостиной, они миновали небольшой салон и вышли на кухню, а потом в небольшую хозяйственную коморку.

– Туда идите, – велел мужчина, указывая на дверь впереди. – Подождите у колодца, потом я вас крикну, когда он уйдет.

– Последний раз спрашиваю, где копия завещания?! Доставай немедленно, старый козел, или… – прикрикнул Михаил на поверенного, уткнув острый конец своей сабли в ключицу Дмитриева.

Сашенька приникла к стене дома, заглядывая в распахнутое окно, следя с улицы за мужчинами. Она не могла оставаться у колодца и сейчас тихо приблизилась к дому, желая знать, зачем пожаловал Михаил.

Испуганный поверенный трясущимися руками достал из стола бархатную толстую книгу и, пролистав ее, открыл на нужной странице. Протасов быстро прочитал бумагу и удовлетворенно кивнул.

– Сколько всего копий?

– Две. Эта и вторая, у батюшки вашего.

– Понял. Тогда эту вырви из книги! – приказал Михаил.

– Как же так вырвать?

– Рви, сказал, – прошипел с угрозой Михаил. – Чтобы духу ее в книге не было.

– Не могу никак. Эта регистрационная книга по порядку составлена. Если я вырву завещание, то будет видно, и регистрация нарушится.

– Мне плевать на твою регистрацию, дурак! Рви, я сказал!

– Но это преступление. Любая проверка, и меня заподозрят в уничтожении документа и арестуют. Если вам так не угодно, то можно поступить по-другому. Завещание можно отметить. Ваш батюшка должен прийти и…

– Он мертв! Сказал тебе, убирай завещание из книги, или я за себя не ручаюсь.

Угрожающе оскалившись только уголками губ, Михаил злобно полоснул саблей по плечу поверенного, разодрав его сюртук и сильно оцарапав кожу.

– Не надо, Михаил Иванович, – испугался тот. – Я все сделаю.

Дмитриев осторожно выдрал лист, и Михаил выхватил у него завещание и сунул его в горевшую в канделябре свечу. Бумага вспыхнула, и он тут же бросил ее на поднос для бумаг, давая ей сгореть до конца.

– Но как же регистрация в книге, заметно останется, и впереди в перечне запись есть. Любая проверка все заметит, дело заведут. Это же государственное преступление, такие бумаги жечь.

– Какой ты дурак! – проворчал Протасов. – Так подотри запись в перечне, вместо нее другую бумагу какую подложи! Тебя что, учить надобно, как такие дела поворачивать?!

– Я никогда такого не делал.

Михаил быстро убрал саблю в ножны и, вытянув кошелек из-за пазухи, кинул его на стол.

– Это тебе за молчание. А, если только проговоришься, найду тебя и …

– Я понял.

– Да еще одно, девчонка не приходила?

– Какая?

– Александра Сергеева, жена отца?

– Нет, не видал.

– Если придет, то задержи ее и записку ко мне с мальчишкой отправь немедля.

– Как же я задержу ее?

– Второе завещание у нее, она выкрала его, зараза. Если она бумагу кому покажет – понимаешь, что будет? Тогда тебя поймают и меня вместе с тобой. В каталажку захотел?

– Но я же ничего не делал.

– Как же! Бумагу я сжег, а ты вырвал из книги. Теперь мы с тобой заодно, повязаны. Понял? Так что, если проболтаешься, и тебе хреново будет.

Глава XI. Матросы

Испуганно Саша попятилась от дома, сжимая в руке саквояж. Приподняв юбку и, стараясь бесшумно ступать, она быстро засеменила к крашенной калитке. Надо было немедленно бежать отсюда, пока Протасов ее не увидел или пока бедный Дмитриев не проговорился, что она во