Нелюбимая для ледяного дракона - Эйси Такер

Неожиданно хлипкая дверь в душевую распахнулась, и передо мной появился Роан, бесстыдно блистая своей наготой, а я даже прикрыться не успела. Без спроса он зашел в душевую, встал позади меня, забрал из моей неподвижно застывшей руки мыло и принялся намыливать мне спину.

Это оказалось так приятно! Его мыльные ладони скользили по моей спине и ногам, лаская кожу и заставляя из раза в раз все тело покрываться мурашками. Затем Роан развернул меня к себе лицом и стал намыливать мою шею, грудь и живот. Касания его ладоней будоражили и заставляли меня часто и прерывисто дышать, с наслаждением прикрывая глаза. Чтобы как-то отвлечься от накатившего желания, я забрала мыло у Роана и тоже стала намыливать его кожу. Вот только мои действия привели к обратному эффекту.

Было так тяжело держать себя в руках, что голова шла кругом. Я видела, как нелегко сдерживаться и Роану. Он остервенело кусал нижнюю губу, разглядывая мои формы, а его грудь прерывисто вздымалась от тяжелого дыхания. Дрожащими руками я развернула мужчину и стала мыть его спину. Гулко выдохнула, пытаясь немного затушить разбушевавшийся огонь.

Что мы вообще делаем? Нет, не так. Что делаю я?! С Роаном все и так понятно. Он просто нашел для себя новую игрушку, которой может пользоваться, пока ему не надоест. А вот я зачем поддаюсь на его игру? На что рассчитываю?

Потом я попыталась представить, как Роан и Изалия лежат в широкой ванне в его доме и мылят друг другу спинки. Но картинка почему-то не складывалась в голове совершенно. Сложно было представить их вместе в такой ситуации.

И тут в голове пронеслась безумная мысль: что, если для Роана это чуть больше, чем игра? Вдруг мне удалось пробудить в нем какие-то чувства? И теперь я должна сделать так, чтобы эти чувства переросли во что-то большее! Если он по-настоящему меня полюбит, то это станет гарантированным ключом к моему спасению! В лучшем случае Роан даже не станет забирать мою силу, в худшем — заберет, но в обмен отдаст частичку своей, и тогда я останусь жива!

От этой мысли впервые за долгое время на душе стало на удивление легко. Вот только я не знала, как продолжать себя вести: быть покорной и исполнять все желания Роана, или оставаться самой собой и противиться его желаниям? Вдруг именно мое нежелание подчиняться и разожгло в нем интерес ко мне?

Роан неожиданно повернулся и резко развернул меня к себе спиной. Обнял, опустив руку на мой живот и прижимаясь ко мне всем телом. От его прикосновения мышцы внизу живота завязались в тугой узел. Томление становилось уже таким нестерпимым, что вызывало легкую тягучую боль, а голова шла кругом. И даже прохладная вода из душа, льющаяся на голову, не в состоянии была умерить мой пыл.

— Роан, — тяжело дыша, произнесла я, собрав оставшуюся волю в кулак. — Вода вот-вот может закончиться, нужно скорее помыться и выходить.

— Значит, тебе нужно поторопиться, а не стоять, словно статуя, — издевательски протянул он.

Его речь отрезвила мой разум. Он вынуждает меня играть по его правилам, а я поддаюсь. Ну уж нет, так не пойдет!

Живо смыв с себя мыльную пену, я шагнула вперед, намереваясь выйти. Я не собиралась даже забирать рубашку Роана, в которой пришла сюда. Но едва я шагнула к двери, как мужчина успел ухватить меня за запястье и резко дернул на себя, впиваясь в мои губы. Целовал так жадно и по-хозяйски, не выпуская из своих объятий, что казалось, будто он считает меня уже целиком и полностью своей!

Думает, что я больше не стану ему сопротивляться? Как бы не так!

— Хватит! — произнесла я, оторвавшись от его губ и изображая полное спокойствие и равнодушие.

Роан даже оторопел. И пока он не пришел в себя, я выскользнула из его объятий, выскочила из душа и побежала в дом, сверкая своей наготой. Зайдя в дом, быстро вытерла тело одной из тряпок, взятой из запасов Луана, и надела свое чистое высохшее платье, по-прежнему висящее на спинке стула в кухне.

В животе громко заурчало. Нужно было найти что-то из еды, прежде чем выдвигаться в путь, и я принялась рыскать по полкам в поиске чего-то съестного. Найти удалось лишь остатки вчерашней похлебки, которая, судя по запаху, уже успела прокиснуть, и несколько старых зачерствевших лепешек.

Я налила воду из кувшина в две кружки, поставила их на стол вместе с тарелкой лепешек и села завтракать. На вкус лепешки были далеко не из самых приятных, я бы даже отметила, что свежими они абсолютно точно были не лучше. Но хоть что-то, чем ничего. Мне вспомнилась одна тяжелая зима после неурожайного года, когда приходилось делать лепешки из сухих трав, заготовленных для чая, и совсем малого количества муки. Все лучше, чем умереть с голоду. И вот то было, действительно, ужасно на вкус. А сейчас… Ну, так, вполне терпимо и съедобно.

Роан вошел в дом и застыл на месте, требовательно глядя на меня. Вода капала с его длинных волос и стекала блестящими струйками по обнаженному торсу. Засмотревшись, я чуть не поперхнулась сухой лепешкой и поскорее запила ее водой. И, сглотнув, рванула в комнату. Схватила еще одну сухую тряпку и всучила ее мужчина, стараясь смотреть только ему в лицо:

— Вот, вытрись. И прикройся.

Роан изумленно изогнул бровь. Очевидно, мое «прикройся» он не особо оценил. Наверное, рассчитывал, что я так и буду любоваться им, захлебываясь слюной, и потом брошусь в его объятия.

— Из еды есть только старые лепешки, — добавила я, шагая обратно к столу. — Поешь, и будем выдвигаться в путь.

— Мы сегодня никуда не пойдем, — заявил он.

— Почему? — искренне удивилась я и вздернула бровь. — Разве ты еще недостаточно сил набрался?

— Недостаточно для того, чтобы сменить ипостась, — мотнул он головой. — А я не собираюсь идти пешком.

Ишь, какой, пешком он идти не собирается!

Я молча хмыкнула себе под нос и продолжила свою трапезу. Роан обтерся тряпкой, повязал ее вокруг талии и сел за стол напротив меня.

— Что это? — покосился он на лепешки, отпивая воду из стакана.

— Наша еда на ближайшие дни, — пожала я плечами. — Больше у нас ничего нет, а идти домой ты, оказывается, не собираешься.

— А ты теперь сильно торопишься домой? — усмехнулся он. — Не боишься, что по возвращении тебя будет ждать суровое наказание?

— А что, разве этой ночью было не наказание? — гордо вздернув подбородок, фыркнула я.

Глаза Роана прищурились