Милый ангел - Колин Маккалоу

— А какие люди там живут, по-вашему? — завелась я.

Этого он никак не ожидал! Отвел глаза от дороги, убедился, что я настроена воинственно, и попытался исправиться.

— На самом деле я и не знаю, — примирительно произнес он. — Наверное, просто страдаю всеми заблуждениями, свойственными тем, кто знает Кросс только по «желтой прессе».

— Почтальон как-то обмолвился, что проститутки, которые живут в соседнем доме, просят писать им в Поттс-Пойнт, но, насколько мне известно, сэр, вся Виктория-стрит находится в Кингс-Кроссе!

Не понимаю, с чего вдруг я так раскипятилась. Это же я первой помянула Поттс-Пойнт! Но мистера Форсайта, наверное, выдрессировали дома, потому что он даже не стал оправдываться, только умолк и продолжал вести машину.

Он остановился на стоянке, предназначенной для важных клиентов домов номер 17b и 17d: медицинский кадуцей на заднем бампере «ягуара» — амулет, гарантирующий защиту от штрафов в любом месте.

Я не успела взяться за ручку дверцы: он выскочил из машины первым, обежал ее и открыл передо мной дверцу.

— Спасибо, что подвезли, — пробормотала я, торопясь поскорее улизнуть.

Но мистер Форсайт, похоже, никуда не торопился.

— Значит, здесь вы живете? — спросил он, обводя взмахом руки наш тупичок.

— В среднем доме. У меня там квартира.

— Очаровательно! — И он снова взмахнул рукой.

Я топталась рядом, совершенно не зная, что сказать и как поблагодарить его за доброту, и вовсе не собиралась приглашать его в гости. Но с языка сами собой слетели слова: «Хотите кофе, сэр?»

— Спасибо, охотно выпил бы чашечку.

Ах черт! Молясь, чтобы ни с кем не столкнуться, я открыла парадную дверь и повела гостя через прихожую; мне было совестно за изрисованные стены, истертый линолеум, засиженные мухами лампочки без абажуров. Вдобавок дом 17d оказался в пределах абсолютной слышимости благодаря открытому окну в коридоре: слышны были и упорный труд проституток, и оглушительная грызня мадам Фуги с мисс Благоразумие в кухне. Дамы собачились на предмет наиболее эффективных способов доставить удовольствие клиенту с изощренными вкусами и на красочные подробности не скупились.

— Ну так не ходи в сортир и выпей гребаный галлон воды, а коли они хотят, чтобы на них пописали, — слушай и делай, как велено! — Этой ударной репликой завершился спор.

— Любопытная беседа, — заметил мистер Форсайт, пока я возилась с неподдающимся врезным замком.

— Это бордель для особых клиентов, а по другую сторону от нашего дома — еще один, — объяснила я, распахивая дверь. — Обоим покровительствуют первые люди Сиднея.

Мистер Форсайт перевел разговор на мою квартиру, которую счел симпатичной, очаровательной и уютной.

— Садитесь, — без лишних церемоний предложила я. — Какой вам сделать кофе?

— Черный, без сахара. Спасибо.

В этот момент наверху заиграла скрипка — я уже знала, что звучит Макс Брух.

— Кто это? — спросил мистер Форсайт.

— Клаус, который живет наверху. Хорошо играет, правда?

— Превосходно.

Когда я вышла из-за ширмы с двумя кружками кофе, мистер Форсайт сидел в кресле и умиротворенно слушал Клауса. Подняв голову, он принял кружку с такой неподдельной улыбкой удовольствия, что у меня задрожали колени. Я уже почти не боялась его и полностью взяла себя в руки. Низший персонал больниц приучают смотреть на штатных врачей как на инопланетян — из тех, что бывают в Кроссе лишь в том случае, если покровительствуют мадам Фуге и Токкате.

— Наверное, славно здесь живется, — заметил он. — Смешение высокого и низкого стилей.

Да, предубежденностью он не страдал.

— Верно, жить здесь весело, — согласилась я.

— Расскажите подробнее.

Ну вот, приехали. Что же я ему скажу? Здесь все буквально пропитано сексом — неужели он не расслышал, что орала мадам Фуга? И я решила все прояснить, поэтому завела рассказ про соседнюю квартиру на первом этаже.

— Кажется, — закончила я, — мы наконец-то нашли пожилую пару, которая собой не торгует.

— Вы хотите сказать, слишком пожилую для этого?

— О, сэр, видели бы вы, кто занимается уличной проституцией! — Я совсем разболталась. — Молодые и миловидные женщины предпочитают бордели — и платят в них больше, и живется лучше, и сутенеры не поколачивают.

В его болотно-зеленых глазах отразилась смесь насмешливого удивления и грусти: насмешку я приняла на свой счет, а насчет грусти сомневалась. Наверное, у него всегда такие глаза, решила я.

Взглянув на бешено дорогие золотые часы, он поднялся.

— Мне пора, Харриет. Спасибо за кофе и за компанию — и за объяснение, как живет вторая половина человечества. Это было очень интересно.

— Спасибо, что подвезли, сэр, — отозвалась я и проводила его до двери. Захлопнув дверь, я прислонилась к ней спиной и попыталась понять, что сейчас произошло. Похоже, у меня появился новый друг. Слава Богу, он и не пробовал приставать ко мне! Но я запомнила печаль в его глазах и задумалась: неужели ему хотелось просто с кем-нибудь поговорить? Как странно. Никогда бы не подумала, что божество в белом халате штатного врача страдает от одиночества.