Жестокое лето - Морган Элизабет

Подумав об этом, я с улыбкой киваю.

– Приду.

14

Ками

Покончив с уборкой, я выхожу из «Приморского клуба», чувствуя себя королевой мира.

Бранч прошел великолепно, когда все ушли, Джефферсон Кинкейд даже отвел меня в сторонку и сказал об этом лично, а после меня пригласили на вечеринку для своих.

К тому же я все думаю о том, что случилось в кладовке…

Но сейчас мне нужно пробежаться по магазинам и позвонить лучшим подружкам. Во-первых, сообщить, что они были правы, посоветовав мне стать более открытой, а во-вторых, попросить о помощи.

Сажусь в машину, делаю групповой вызов, включаю громкую связь в телефоне, и уже через три гудка мне отвечает Эбби, а потом и Кэт присоединяется.

– Как прошло мероприятие? – спрашивает она.

– Девчонки, вы были правы!

– Конечно, – судя по голосу, Эбби улыбается.

– И в чем на этот раз мы были правы? – спрашивает Кэт.

Хорошо, что я звоню им не по видео и они не видят, как я закатываю глаза.

– Правы в том, что мне нужно открываться людям, не отталкивать их при первом же знакомстве.

– Слава богу, – отвечает Кэт. – Я думала, ты скажешь, что решила отрезать челку.

– А ей бы милая челочка очень пошла! – Эбби злится, что мы посмели не доверять ее вкусу и чувству стиля.

– Эбби, хорош, не стану я отрезать челку, – так и вижу, как она трагически закатывает глаза. – Слушайте, меня пригласили на вечеринку!

– Ух ты! – выпаливают они разом, Эбби наверняка еще и в ладоши хлопает.

– Вечеринку в День памяти по случаю начала лета.

– Как классно! – слышно, как Эбби аплодирует.

– Кто тебя пригласил?

– Ну… в этом-то и штука. Богатые девчонки, довольно сволочные на вид. Одна из них моя стажерка…

– Оливия? Кстати, как у тебя с ней?

– Нормально, – я выезжаю с парковки «Приморского клуба». – Она очень мило себя вела и сильно мне помогла. Это как раз она меня пригласила и еще близняшки.

– Те змеи?

– Ага, но мне теперь кажется, что они просто избалованные фифы, которые ни в чем не знали отказа. В общем, не такие уж и змеи. Я в детстве много с подобными общалась. Им с самого рождения никогда не говорят нет, не объясняют, что они неправильно себя ведут. Думаю, нехорошо осуждать их, ведь… они, возможно, даже не понимают, что не так.

– Ничего себе, Ками, – восхищенно выдыхает Кэт.

Интересно, такая реакция означает, что я со своими экзаменами для всех встречных и поперечных реально переборщила? Раз уж мои лучшие подруги в восторге от того, что я не пошла на поводу у первого неприятного впечатления о близнецах, возможно, я закрывалась от людей сильнее, чем думала.

– Я не… просто… просто я вас услышала. И когда пошла в бар оплатить счет (который, кстати, оказался оплачен), вроде как вывалила все свои горести на бармена. И он сказал то же самое – что нужно подпускать людей ближе и давать им шанс, а не сразу вычеркивать из жизни.

– Стоп, что? – восклицает Эбби. – Погоди-ка. Бармен? Ты плакалась в жилетку классному бармену?

– Ну не то чтобы плакалась, но… – вздыхаю, понимая, что не знаю, как продолжить эту фразу. – После того разговора я почувствовала… У меня словно открылись глаза, но я не понимала, как все изменить. Потом познакомилась с новыми людьми, довольно милыми вроде, а вечером пошла в бар и… Не знаю. Я боялась, что разочарую вас, и мне нужно было с кем-нибудь об этом поговорить.

– Ками, милая, что ты! Мы не хотели…

– Знаю. Но это было необходимо. Я… Я так стремилась себя защитить, что хватила через край. Я ужасно вела себя с Эбби, когда у них были проблемы с Дэмиеном. Мне хотелось мести, а еще я хотела, чтобы она постояла за себя. Я признаю, что ненормально, когда постоянно кажется, будто все вокруг плохие и хотят меня обидеть. И мне нужно с этим бороться. Этим я и займусь, пока я здесь.

Выехав на дорогу, я даю по газам и снова радуюсь, что не стала звонить по видео.

Не хватало наблюдать, как девчонки переглядываются и смотрят на меня с жалостью.

– И начну я прямо с этой вечеринки.

Желудок от нервов все еще словно стискивают холодные щупальца, но я с этим справлюсь.

Если не выходить из зоны комфорта, никогда не вырастешь.

А я начинаю понимать, что мне еще расти и расти.

– Я так горжусь, что ты с нами согласилась, Кам, – негромко говорит Кэт.

– Боже, можно подумать, что я какой-то отшельник, который всегда всем отказывает.

Девчонки молчат.

– Ну хватит!

– Ладно, ты не отшельник, но ты обычно не особо радуешься возможности потусить с новыми людьми. Так что это серьезный шаг, Кам, – говорит Эбби. – Хотела бы я порасстраиваться, что нас нет рядом, чтобы тебя поддержать, но на самом деле я не расстраиваюсь. Я рада, что тебе пришлось делать это самой без своего шокового одеялка.

– И все же ваша помощь мне очень нужна, – возражаю я. – Потому что я еду по магазинам.

Эбби, взвизгнув, хлопает в ладоши, даже по телефону понятно, как она рада.

– Что планируешь купить?

– Все из-за этой вечеринки. Там тема – «Америка».

– Что это вообще значит? – спрашивает Кэт, вторя моим мыслям.

А Эбби реагирует как раз так, как и ожидалось, – визжит и хлопает в ладоши. Вот почему я ей позвонила.

– Боже, великолепно! Я уже кое-что придумала.

– И это после одной моей фразы?

– Я же Эбигейл Келлер, королева тематических вечеринок.

В целом… она права.

– А я смогу купить в торговом центре все необходимое? – спрашиваю я.

– Безусловно, – довольно ухмыляется она.

– Прекрасно! А пока расскажу вам про свои отношения с классным барменом.

Как раз такого визга из динамиков я и ожидала.

Всю дорогу до магазина я улыбаюсь.

15

Ками

Потратив слишком много денег на одежду, которую я наверняка никогда больше не надену, я понимаю, что странное чувство в животе – это не бабочки от волнения, а голод, и унять его я могу только одним способом – отправиться в «Рыбалку».

Вот почему я иду туда, а вовсе не потому, что меня отчего-то успокаивают разговоры с симпатичным сорокалетним барменом, которого я замечаю, стоит мне только войти.

Вовсе не потому.

– Ты сегодня рано, – говорит Зак, когда я с улыбкой к нему подхожу.

– Уже освободилась. Сегодня же