Под счастливой звездой - Дженнифер Стилл

— Я должны была обратить внимание на анализ крови, но не сделала этого.

— Кесси, ты ведь не сказала об этом пациенту?

— Сказала, естественно!

Винсент схватился за сердце.

— Тебе необходимо срочно обратиться к нашему адвокату. Если мистер Фишер или его родственники подадут на тебя в суд за халатность, ты потеряешь работу, а клиника — несколько сотен тысяч долларов, и это в лучшем случае!

— Я видела только очевидное. — Кесси будто не слышала его. — Пациент поступил к нам в клинику с подозрением на пневмонию, и я лечила его только от этой болезни, а ведь могла бы более внимательно отнестись к нему!

— Ты меня в могилу сведешь, Кесси! — судорожно вздохнул Винсент. — Так ты несешь ответственность за то, что лейкоз выявили слишком поздно?

— Косвенно — да.

— Косвенно, но не прямо?

Она наконец обратила внимание на его слова.

— Винсент, я что, невнятно объясняю? Я плохой врач! Ужасный! Я обязана все подмечать, я должна замечать любую зарождающуюся болезнь!

— В последний раз тебя спрашиваю: ты смогла бы спасти Патрика Фишера, если бы лейкемия проявила себя тогда, когда он лег в эту клинику, чтобы вылечить пневмонию?

— Нет, уже тогда было слишком поздно. Однако я продлила бы ему жизнь.

— Ты не всесильна, Кесси.

— Но я хочу быть всесильной!

На нее внезапно навалилась страшная усталость. Кесси было так тяжело, словно на ее хрупких плечах лежали проблемы всего человечества. Она закрыла лицо руками и заплакала, не в силах больше сдерживать слезы. Винсент приобнял ее и легонько подтолкнул к комнате отдыха медперсонала. Что, если пациенты заметят, как рыдает Кесси? Какой выйдет скандал! В глазах посторонних людей любой врач должен быть сильным и уверенным в себе. Такая профессия: нельзя показывать, что тот, кто спасает жизни каждый день, — всего лишь обыкновенный человек, со своими слабостями и недостатками.

Винсенту почти удалось довести ее до тайного убежища всех врачей клиники, как Кесси вдруг успокоилась. Она вытерла слезы, высморкалась, пригладила волосы и, сердито посмотрев на Винсента, произнесла:

— Не обращайся со мной как с душевнобольной. Что я, поплакать не могу в свободное от работы время?

— Можешь, но не у всех на виду.

— Винс, я сорвалась впервые за много лет! Больше этого не повторится.

— Не зарекайся. Я работаю в этой клинике почти двадцать лет и могу тебе с уверенностью сказать, что ты не раз еще будешь плакать. Спроси у наших коллег — у любого, — бывали ли у них нервные срывы. Не найдется ни одного человека, который избежал бы этой напасти. Это хорошо, что ты все еще способна сочувствовать и переживать. Не превращайся в бездушную машину, которую не трогают неудачи. В противном случае ты потеряешь профессиональный нюх и интуицию. А это прямой путь к завершению карьеры врача.

Кесси промолчала, лишь кивнула в ответ. Винсент, безусловно, был прав. Однако легче ей от этого не стало.

— Я могу что-нибудь сделать для тебя? — спросил он.

— Да, мне нужна твоя помощь, — сказала Кесси.

— Профессиональная?

Она хмыкнула.

— Я не настолько плохо себя чувствую. Найди, пожалуйста, Вэнди и пришли ее в палату Симоны Хемлетт. Я буду там.

— Мне кажется, тебе лучше немного отдохнуть. Все твои пациенты стабильны, так что советую тебе отпроситься с работы пораньше и отправиться в бар. Выпей, потанцуй, развлекись, приди в себя.

— Именно так я и собираюсь сразу же после того, как осмотрю свою самую капризную пациентку, — сказала Кесси. — Я прекрасно понимаю, что от меня сейчас толку мало. Винс, ты меня прикроешь? Ты ведь можешь сказать нашему главврачу, если у него возникнут вопросы на мой счет, что это ты порекомендовал мне отправиться домой?

— Конечно, о чем речь.

— Ой, Винс, ты нравишься мне все больше и больше.

— Ты начинаешь относиться ко мне с симпатией исключительно в тех случаях, когда тебе это выгодно, — надулся Винсент. — А когда ты не в настроении, я слышу только фразы типа «пошел вон» или «оставь меня в покое».

— Все еще не можешь забыть, как я нахамила тебе в кафетерии? — Кесси виновато улыбнулась. — Я ведь уже попросила у тебя прощения.

— И я тебя простил. Но не забыл, какой ты можешь быть агрессивной.

Кесси дружески хлопнула его по плечу.

— Я милое, ранимое создание, Винс. И никогда не бываю агрессивной.

— Тогда, наверное, мне самому пора к психиатру. Видимо, сцена в кафетерии мне привиделась.

— Именно так, — пропела Кесси и скользнула в палату Симоны.

Возле больной суетилась Вэнди: поправляла подушки, подтыкала одеяло… Симоне, как всегда, все не нравилось.

— Когда меня выпишут? Вы обещали, что я уйду домой через неделю. А прошло уже восемь дней! Я прекрасно себя чувствую и хочу уйти.

— Это Трейс настоял, чтобы я понаблюдала за вами, — объяснила Кесси. — Он беспокоится о своей невесте.

— О невесте? — заинтересованно спросила Симона.

Кесси прикусила язык.

И почему я сначала делаю, а потом думаю? Это у меня от матери!

— А разве вы не его невеста? — пытаясь исправить положение, спросила Кесси.

— Мы еще не помолвлены.

— Наверняка он сделает вам предложение в ближайшее время, — вмешалась в разговор Вэнди. — Он так нервничал, когда вам делали операцию! Трейс даже сказал, что, если бы у вас отказали почки, он без раздумий отдал бы вам свою, если бы это было возможно.

— Трейс так сказал? — хором спросили Кесси и Симона.

Вэнди смерила изучающим взглядом сначала одну, потом другую и сказала:

— Да, именно так.

— Как мило! — растянула губы в улыбке Симона.

— Ха! Наверняка он ляпнул это, не подумав. У него был стресс, так что нет ничего удивительного в том, что Трейс нес всякую чушь.

Вэнди буквально выпихнула ее из палаты. И вовремя, потому что Симона явно намеревалась разразиться гневной тирадой.

— Довольно грубо, тебе не кажется? — раздраженно сказала Вэнди.

— Ты ее защищаешь? — удивилась Кесси.

— По-моему, нам надо поговорить. Наедине.

— Вообще-то я домой собиралась… — Кесси замолчала, натолкнувшись на сердитый взгляд подруги. — Ладно, у меня есть еще пятнадцать минут.

Единственным местом, где в клинике можно было спокойно поговорить, не опасаясь любопытных ушей, являлась кладовка. Только в обществе бездушных швабр, ведер и бутылочек с чистящими средствами можно было позволить себе расчувствоваться.

— Ты не права! — заявила Вэнди, захлопывая дверь кладовки.