Волшебство с ароматом кофе - Виктория Серебрянская

— Отставить разговорчики! Идем дальше, — перебил меня Линнарт. — Нельзя надеяться только на группу Пека. Нужно попытаться самим отыскать источник пресной воды. Попробовать поохотиться. Возможно, собрать каких-то фруктов. Госпожа герцогиня выполнила лишь одну задачу, свою. Осталось несколько общих. Так что в путь!

Ни спорить, ни возражать никто не стал. Построились в прежнем порядке: я снова оказалась предпоследней, и потопали под сень деревьев не оглядываясь. Лишь я бросила на дворец прощальный взгляд через плечо. Несмотря на все приключения, уходить отсюда почему-то не хотелось.

Дальнейшая дорога не заслуживает, чтобы о ней говорили. Однообразная сплошная стена зелени, в которой матросы по очереди мачете прорубали для остальных проход, очень быстро утомила. Я еще во дворце находилась от души, так что вскоре уже еле переставляла ноги. А конца-края нашему маршруту не было видать.

В какой-то миг даже капитан взялся за мачете, видимо, не желая отставать от своих подчиненных. Но лес не кончался. А мне казалось, мы идем уже целый день и на остров вот-вот начнет опускаться вечер. Когда я готова уже была запросить пощады, Линнарт коротко скомандовал:

— Привал!

Я свалилась на землю практически там, где стояла. Лишь пару шагов сделала в сторону от тропы. Впрочем, остальные матросы сделали то же самое. Лагерь обустраивать никто не стал. Значит, скоро придется идти дальше. Я с трудом подавила тяжелый вздох.

Тем временем один из матросов, несший за плечами торбу наподобие рюкзака, снял ее, выудил оттуда лепешки и куски жареной рыбы и молча раздал всем поровну. Другой из похожей торбы достал флягу с водой. Фляга без затей пошла по кругу.

Жевали все молча и сосредоточенно. Тратить силы на пустые разговоры никто не захотел. Линнарт, доев и напившись из фляги, молча вытер руки и рот сорванным с дерева большим листом, а потом скупо сообщил:

— Идем вперед еще час. Если за это время ничего не найдем, возвращаемся на корабль.

Решение капитана многим не понравилось, я это поняла по угрюмым лицам. Но никто не сказал и слова поперек, признавая власть Линнарта принимать решения и командовать. Я обдумывала эту мысль, когда мы снова тронулись в путь. А также размышляла над тем, как бы мы выбирались из этих зарослей, если бы группе Пека повезло найти воду или, не дай бог, потребовалась бы помощь. И так увлеклась, что не заметила, как мы вышли из чащи на относительно свободное пространство…

В чувство привел вопрос одного из матросов:

— Интересно, их едят?..

— А ты видишь здесь хотя бы одну птицу? — возразил вопрошавшему второй. — Если бы были съедобными, здесь был бы настоящий птичий базар!

— И то верно, — поддакнул еще один матрос.

Опомнившись, я с любопытством выглянула из-за спины идущего впереди меня моряка. И захлопала удивленно ресницами: мы стояли в более редкой роще, пропускавшей довольно много солнечного света, который освещал ветки деревьев, густо унизанные круглыми зелеными плодами…

Я сама не поняла, как вышла из строя и прошла вперед. То тут, то там дорогу преграждал кустарник с жестковатыми на вид листьями, похожими на лавр и персик одновременно. Они смутно напоминали мне что-то. Но что именно, я пока понять не могла.

За спиной моряки продолжали дискуссию на тему съедобности облепивших ветки плодов. Кто-то даже предложил принести в жертву самого никчемного из команды, накормив его плодами. А затем понаблюдать: выживет или нет. И в этот миг я кое-что заметила на земле у ближайшего куста. Я уже подошла поближе и наклонилась, чтобы подобрать свою находку, когда услышала обращение капитана ко мне:

— Что там, госпожа герцогиня?

Линнарт подошел поближе. А я в это время рассматривала на ладони поднятые с земли косточки сгнившего фрукта. Очень знакомые на вид косточки…

Потерев их подушечкой большого пальца, я убедилась в правоте своей догадки и выдохнула в восхищении:

— Кофе!.. Это же кофейные вишни!..

* * *

На корабль мы вернулись уже в сумерках. Не знаю как команда, а я была настолько уставшей, что негромкие разговоры моряков бессмысленным звуковым фоном проходили мимо моих ушей. Я бы, наверное, уснула еще в лодке. Но чрезмерная усталость, испорченное настроение и понимание, что меня некому будет поднимать на корабль, если усну, гнали сон прочь.

Вылазка на остров меня расстроила. Да, я вернула жемчужину туда, где ей следовало находиться. Но других результатов у моей группы не было. Мы так и не нашли ни воды, ни еды. Если не считать невызревшую кофейную вишню. Оставалось надеяться, что группе боцмана Пека повезло больше. Хотя… Они ведь должны были подать знак, что нашли воду. А знака не было…

И первый, и второй помощники капитана с нетерпением ждали нашего возвращения у борта корабля. Как и моя Нора. Но перебравшись с чьей-то помощью через борт, я даже не глянула, кто мне помогал, просто тяжело оперлась о плечо кудахчущей камеристки. Ноги не держали. С результатами проверки барьера будем разбираться завтра.

Как я добиралась до каюты, раздевалась и мылась, я не запомнила. Как и то, что ужинала я или нет. Если что-то и ела, то этот факт не отложился в моей голове. Мой разум, словно осознав, что вернулся домой, отрубился, оставив тело функционировать на автопилоте. Похоже, предел собственной выносливости я давно оставила позади…

Ночь промелькнула мимо меня. Мне даже сны не снились. А если мне что-то и снилось, я этого не запомнила. Проснулась сама, Нора не стала меня будить. И довольно поздно. От того, что по лицу нахально блуждал солнечный лучик. А едва шевельнувшись в кровати, поняла, что все тело у меня болит так, будто я накануне собственноручно разгрузила вагон угля. Или кирпичей. От дикой, непередаваемой мышечной боли у меня невольно вырвался стон. До такого состояния мне еще не приходилось себя доводить.

Услышав, что я проснулась, Нора метнулась ко мне, воркуя:

— Доброе утро, миледи! Сейчас мы все поправим! Ну, вставайте же!.. Ванна почти готова! Скоро все будет хорошо!..

Вот так, приговаривая и упрашивая меня, она помогла мне выбраться из-под одеяла, набросила мне на плечи халат, довела до ненавистной ночной вазы, а потом и до лохани, в которой я мылась на корабле. От деревянной емкости шел густой аромат трав. Я недоуменно посмотрела на камеристку. И Нора с готовностью сообщила:

— Полностью неприятные ощущения травы вряд ли снимут. Но облегчат состояние точно.

Я поверила ей. Просто, потому что очень хотела верить. Потому что у меня очень сильно