Как приручить холостяка - Аня Истомина

– Договоришься у меня... Я, вроде, на клоуна не похож. У тебя со зрением все в порядке? – вздыхаю, вставая.

Беру свой соленый попкорн, закидываю пару зерен в рот и вижу, как в наш зал уже начинают запускать посетителей.

– В порядке, – усмехается фурия с вызовом.

Арр! Аж волоски на руках дыбом, до чего же мне нравится эта ее противная черта!

– Ну вот и проверим сейчас. – смотрю на Елену Александровну, прищурившись. – Билеты-то у нас с тобой на места для поцелуев.

26. Вот и все

– Вот вы жук, – усмехаюсь. – И не стыдно?

– Не-а, – подмигивает Кирилл Сергеевич, запихивая в рот попкорн и ставя бумажное ведро обратно. – Иди на ручки, хромоножка моя.

– Да я дойду, – смущаюсь. – Как вы и меня, и это все унесете?

– Ща покажу, – мужчина подхватывает меня на руки и наклоняется, чтобы я взяла еду и напитки.

– “А давай я понесу торт, а ты меня?” – вспоминаю мультик из детства.

Кирилл Сергеевич усмехается, а я обнимаю ведра с попкорном и украдкой любуюсь им. Ну, серьезно, меня за всю жизнь, наверное, даже папа столько на руках не носил, сколько этот мужчина за пару дней. Мне неловко, но одновременно с этим очень приятно.

С платьем, конечно, вышла засада – зря я понадеялась на то, что тонкая ткань выдержит напор моих лишних килограмм. Но, кажется, я все же добилась того, чего хотела, потому что взгляд моего спутника неуловимо изменился.

Он смотрит… я не могу объяснить, как, просто от этого взгляда становится чуть жарче и хочется отвести глаза. Правда, Кирилл Сергеевич не признается никогда, что я произвела на него впечатление своим внешним видом, будет и дальше отшучиваться про мои “таланты”, но я уверена, что все же мой наряд сыграл тут ключевую роль. Не зря говорят, что мужчины любят глазами.

– Разрешите. Извините. – лавируя между сидений, басит Кирилл Сергеевич, но тон у него такой командирский, что никто и не рискнет как-то негативно высказаться в наш адрес. Да и, конечно же, на дальних рядах сидит, в основном, молодежь. Ну и мы теперь.

Не знаю, помешали ли мы молодым людям целоваться своим присутствием, но хохотом – точно. А на нас косились, как на двух дураков. Это странное чувство – когда на тонкую иронию в фильме мы вдвоем начинали смеяться чуть раньше, чем все остальные посетители киносеанса.

Ухохотавшись донельзя, я даже не заметила, как пролетело почти два часа. И, если честно признаться, немного расстроилась, что все так быстро закончилось.

А потом Кирилл Сергеевич отнес меня на руках в машину, бурча себе под нос, что “нечего на своих ходулях расхаживать”.

– Боже мой! – выдыхаю испуганно, когда мы подъезжаем к отделению травматологии и паркуемся на привычное заведующему место. – Машину угнали мою!

– Завтра вернут, не переживай. – усмехается он. – Я ее в сервис отогнал.

– Кирилл Сергеевич, вы хоть предупреждайте заранее, так же и рехнуться можно… – облегченно вздыхаю, укоризненно качая головой. – Кстати, а у вас в роду больных психическими заболеваниями не было?

– Интересный переход, – хмуро усмехается мужчина. – Допустим, нет, а что? На психа похож? Ты, если что, тоже на здоровую не тянешь.

Молча приподнимаю бровь и смотрю на него. Очарование снова немного рассеивается.

– Я не это имела ввиду. Но, да, у вас раздвоение личности на лицо. – язвлю.

– Елена Александровна, не порть вечер. – тяжело вздыхает Кирилл Сергеевич.

– Да я не порчу! Я просто поинтересовалась!

– Хммм… Зачем?

– Да неважно уже, – отмахиваюсь, прогоняя от себя глупые мысли. – Несите меня уже акт ваш составлять, а то поздно.

– Ишь ты какая: несите ее. Сама дойдешь. – фыркает мужчина сердито, но все же заносит меня внутрь приемного покоя и уже там ставит на ноги.

И это как-то… задевает, поэтому я демонстративно иду вперед, стараясь чеканить шаг и не показывать виду, что уже готова разуться прямо тут, в коридоре. И дело не в подвернутой снова ноге – она-то как раз почти не болит. А в том, что это невозможно – ходить на этих “костылях”. Не понимаю, как я их вообще додумалась купить такие!

– Ну, что ж, – вздыхаю, когда мы заходим в кабинет, и устало падаю на стул. – Показывайте, что вы исправили.

– Кирилл Сергеевич, – тут же раздается стук в дверь, – вы срочно нужны на пару слов. Там случай… сложный.

Заведующий бросает на меня короткий взгляд и лишь тяжело вздыхает, потирая переносицу, а затем молча берет халат и выходит из кабинета.

Прождав его минут пять, не выдерживаю и начинаю заново перелистывать документы, которые проверяла. В принципе, зрительная память у меня не плохая, поэтому я примерно помню, какие недостатки и где видела. Понятное дело, что не все, но всё же. Да и… нет у меня в этот раз цели найти какие-то расхождения и ошибки.

Кирилл Сергеевич действительно исправил только то, что могло как-то навредить его сотрудникам. И это, конечно, впечатляющий поступок – самому остаться на голом окладе, но защитить своих подчиненных. Всем бы таких начальников.

Со вздохом откладываю документы и заполняю акт, в котором указываю незначительные огрехи, не повлияющие на зарплату Кирилла Сергеевича. Есть большая вероятность, что он, наученный горьким опытом знакомства с “принципиальной стервой”, ошибки исправит и постарается в дальнейшем внимательнее относиться к документам. А я… просто не хочу оставлять у него негативное впечатление о себе.

Потому что ничего критичного для пациентов тут нет. И, возможно, потому, что он мне нравится все же немного. Чуть-чуть. И хочется его удивить, как с платьем.

Так и не дождавшись возвращения Кирилла Сергеевича, накидываю куртку и выхожу из кабинета. Нахожу его в приемном.

– Готовьте на операцию, – слышу знакомый голос из процедурной и чей-то стон. – Я сам буду вправлять, там осколки и смещение. А что раньше-то не позвонили?

– Да, думали дернем кого из дежурных, а все заняты. Вот, уже собирались звонить.

– Угу, – раздается его ворчание громче, и он быстро выходит в