Тайный ребёнок от Босса - Ани Марика

— Ты женишься на Лере? — внезапно спрашивает Маша.

— Нет, не женюсь. С чего такой вопрос? — хмыкаю, падая на диван и принимая большой альбом с рисунками Даши.

— Просто так, — пожимает плечами девчонка. — Маме с папой она очень понравилась.

— Ну, это совершенно точно не повод, чтобы жениться.

— А какой должен быть повод? — спрашивает теперь Даша.

Так, ещё одна тема куда-то не туда свернула. Что сегодня с женщинами в этом доме?

— Ты как думаешь? — я ведь юрист, умею уходить от ответа.

— Любовь, — Машка взбирается на диван с ногами и наваливается на плечи.

Даша кривит носом и фыркает. Близняшки спорить начинают. Усмехаюсь детской непосредственности и слегка застреваю. После рисунков мне показывают видео с будущим танцем на Новый год в школе.

Выходим мы вместе, когда к нам заглядывает Поля и зовёт на ужин.

Валерия опять удивляет меня. Она весь вечер сглаживает углы, как делала это за обедом. Интересуется здоровьем отца, спрашивает о местности, о построенном доме. Родители и вправду к ней проникаются.

После плотного ужина отец достаёт наливку свою фирменную. Разливает по фужерам.

— Попробуй, Лера, сам настаивал из ягод собственного огорода. Натурпродукт! — очень папа гордится новым хобби.

Рыжая бросает на меня взгляд, мнётся, не знает, как поступить.

— Стой, не пей, — забираю из её рук фужер, замечаю, как хмурится отец. Ланская тоже удивляется. — У неё аллергия на клубнику.

— Ой, там есть клубника, да? — бодро подхватывает девушка. — Я лучше чаю с Натальей Юрьевной.

Родители вроде верят и больше Ланской ничего не предлагают. Остаток вечера проходит спокойно. Мама садится на любимого конька, рассказывает о прошлом. Альбом притаскивает. Поля с Лерой окружают родительницу.

Ланская так внимательно разглядывает детские фотографии. Расспрашивает, каким я был. Искренне и внимательно слушает. Будто ей и вправду интересно это всё. Да и мама совсем уж в раж входит, всё рассказывает и даже постыдные истории выдаёт, чем смешит рыжую до слёз.

Оставив женщин, ухожу во двор. Курить и дрова рубить. Хоть чем-то себя займу, вместо того чтобы залипать на рыжей.

Лера через минут двадцать сама меня находит. Кутается в тёплую шаль и с задумчивой улыбкой смотрит.

— Все истории послушала? — хмыкаю, замахиваясь топором.

— Угу, особенно мне понравилась та, где ты на голову горшок надел и важно вышагивал по дому, — хихикает рыжая коза.

— Неужто она лучше той, где я рисовал на стене собственной детской неожиданностью? — воткнув топор в полено, подбираюсь к ней.

— Ой да! Эта переплюнет все истории разом!

Ланская громче смеётся, голову запрокидывает. Притягиваю за талию малышку. Руки на плечи закидывает с широкой улыбкой.

— Я и не знала, какой вы художник, Роман Геннадьевич, — шепчет томно.

— Ещё какой! Пикассо отдыхает. Показать? — фыркаю прямо в губы.

— Пожалуй, я поверю на слово, — рыжая приподнимается на носочках, позволяет сгрести её крепче и с жадностью отвечает на поцелуй.

— В сарай пойдём? — в шутку спрашиваю, прикусывая её пухлую нижнюю губу.

— Нет! — возмущается женщина.

Усмехнувшись, целую в нос и, сжав ладонь, тяну в дом. Холодно уже совсем. Замерзнет ещё, заболеет. А мне она здоровая нужна.

Родня уже разошлась по комнатам. Поля только с мужем в гостиной о чём-то воркует. Мы поднимаемся на второй этаж в молчании. Пропускаю Леру вперёд и запираю дверь на ключ. Всё, птичка моя огненная, ты попала.

Рыжая разворачивается, губы облизывает. Глазами своими янтарными светит. Да так, что член в штанах крепнет. Обещал быть сдержаннее, придётся постараться. Шагнув, к себе прижимаю и накрываю губы.

Как же сильно меня торкает эта женщина. Каждый вздох, стон, всхлип бьёт по мне. Медленно раздеваю, оставляя цепочку поцелуев на коже. В свете полной луны разглядываю её веснушки на плечах, россыпь родинок на груди. Будто указывают, где именно целовать.

Ланская полностью расслабляется. Сама стягивает с меня одежду. Касается везде. По татуировкам пальцами ведет. Шрам на шее оглаживает и губами прижимается к нему.

Добираюсь до острых вершинок, вбираю в рот. Лера полузадушенно всхлипывает, выгибается, прижимаясь теснее ко мне. Красивая, возбужденная, доверчивая и раскрепощённая.

Пальцы уверенно смыкаются на члене. Нервы по швам трещат. Я на грани, а она меня убивает. Двигает кистью, выступившую смазку размазывает по головке.

Впиваюсь в ягодицы и вздёргиваю наверх. Вскрикнув, отпускает меня и за плечи перехватывает. Испуганно смотрит, дышит громко, но ногами торс оплетает.

Насаживаю её на себя одним толчком. Чувствую, как пульсируют её стенки вокруг моего члена. Очень тесная и горячая.

— Только… только, — шепчет, переводя дыхание. Не двигаюсь, жду. Вижу, важное что-то сказать хочет. Ланская за шею обнимает крепче, — будь нежнее.

Такая простая просьба задевает что-то внутри. Киваю, на кровать перекладываю и нависаю. Целую в губы, себя торможу и плавно толкаюсь. Двигаюсь максимально медленно, чувствую, как плоть мою заливает её возбуждение.

Рыжая наслаждается неспешным процессом. Гладит меня, везде трогает, касается, царапает. Янтарём глаз светит и выгибается. Огненная женщина, даже такой ванильный секс с ней крышу сносит.

— Быстрее, — требовательно выдаёт, жмурится от удовольствия.

Ускоряюсь, с громким хлопком всаживаю, чуть сам не кончаю раньше неё. А рыжая продолжает просить. Теряет себя в моих руках. Мечется. Зовёт протяжно.

С диким рыком на губы набрасываюсь, подмяв под себя, на свой режим перехожу. Протискиваю пальцы между нами и накрываю её клитор.

— Рома! — вскрикивает громко.

Подмахивает сама, отдаётся полностью, позабыв об осторожности. Ногтями впивается сильнее и ярко кончает. Мышцы сжимаются на моём члене тисками, не оставляя ни шанса продлить удовольствие. Выругавшись, срываюсь и следую за ней.

Падаю сверху, придавливая. Ланская обнимает крепче за шею, дышит с надрывом.

— В порядке? Нигде не болит? — спрашиваю, восстанавливая дыхание.

— Нет, просто не двигайся, — бормочет, не давая откатиться.

Не могу я просто не двигаться рядом с рыжей. Дикое похотливое животное, что живёт во мне, ненадолго успокаивается. Через несколько минут вновь заводится и голову поднимает.

— О господи, Рома! — стонет женщина, чувствуя, как крепнет в ней плоть.

— Расслабься, Лер, я умею сдерживать порывы, — усмехнувшись, целую в нос и, откатываясь, обнимаю.

Соврал я, ни хрена не умею. С ней, во всяком случае. Да и Ланская такая же жадная до секса. Нас обоих хватает ненадолго. Она вертится в моих руках, сама лезет с поцелуями и взбирается верхом.

Рыжая меня досуха высушивает. Мы оба просто отключаемся глубокой ночью, совершенно измотанные.

Глава 18. Валерия

Я просыпаюсь раньше Ромы. Щурюсь от первых лучей солнца, что пробивается через лёгкий тюль. И разглядываю моего любовника. Сейчас он совершенно расслаблен. Брови