Запретный Наследник - Мишель Хёрд

Дэнни закрывает лицо руками, и внезапно из неё вырывается душераздирающий всхлип. Подвинувшись ближе, я прижимаю её к своей груди.

— О, малыш, — шепчу я, целуя её в волосы. — Мне так жаль, что ты заболела.

Она начинает рыдать еще сильнее, и это просто рвет мне сердце. Не зная, что еще предпринять, я просто держу её, повторяя: — Я люблю тебя. Как бы я хотел, чтобы тебе стало легче.

Она понемногу успокаивается, просто прислонившись ко мне; тихие всхлипы всё еще срываются с её губ, и это почему-то ранит меня еще глубже.

Скинув туфли, я отстраняюсь ровно настолько, чтобы стянуть костюм.

— Подвинься, крошка, — шепчу я. Когда она освобождает место, я ложусь рядом и притягиваю её к себе. — Постарайся поспать. Хорошо?

Дэнни сворачивается калачиком у моего бока, всё её тело мелко дрожит. Повернувшись на бок, я обнимаю её крепче, буквально вжимая в себя.

— Ты останешься? — жалобно спрашивает она.

— Столько, сколько я буду тебе нужен.

Я не выпускаю её из объятий, пока не привозят еду, но заставить её съесть хоть ложку супа мне так и не удается. Дэнни тоже не засыпает — она то цепляется за меня, то снова начинает плакать, а потом затихает. Вся ночь проходит по этому кругу, и только под утро мне удается уговорить её выпить немного воды.

Когда солнце начинает пробиваться сквозь окна, я говорю:

— Мне скоро нужно будет ехать на работу. Ты справишься сама, или мне отвезти тебя к родителям?

— Я просто попытаюсь поспать перед вылетом в Сан-Диего, — отвечает она сорванным голосом.

— Я заскочу к тебе в обед.

Дэнни кивает и садится в постели. Она издает измученный вздох: — Просто возьми мой электронный ключ.

Встав с кровати, я одеваюсь, иду готовить кофе себе и чай для неё. Мы пьем в тишине. Забирая у неё пустую кружку, я говорю:

— Я мигом домой — приму душ, возьму чистую одежду и сумку на выходные. Заеду в магазин, куплю тебе «Гейторейд». Тебе нужно что-то еще? Салфетки?

Дэнни качает головой.

Наклонившись к ней, я целую её в лоб. — Я скоро вернусь.

Она просто смотрит на одеяло — вид у неё такой, будто из неё выкачали всю волю к жизни. Я снова сажусь рядом, подхватываю её за подбородок и заставляю поднять лицо. Проходит пара секунд, прежде чем её взгляд встречается с моим.

— Я думаю, мне стоит отвезти тебя в больницу. Ты выглядишь очень плохо, — озвучиваю я свои опасения.

Её глаза наполняются слезами, она делает глубокий вдох. — Мне просто нужно поспать.

— Позвони мне в ту же секунду, если станет хуже. Ладно?

Когда она кивает, я наклоняюсь и целую её в губы. Я чувствую, как её губы дрожат, и мне стоит огромного труда отстраниться.

Мой взгляд прикован к её глазам. — Я люблю тебя.

Её черты лица искажаются, она закрывает глаза и шепчет: — Я тоже тебя люблю.

Поднимаясь, я всем сердцем желаю взять выходной, но работы слишком много. Я забираю телефон с тумбочки и, снова наклонившись, целую её в макушку. — Скоро буду, — повторяю я и ухожу, чтобы успеть подготовиться к рабочему дню.

ГЛАВА 15

ДЭННИ

Как смотрят в лицо смерти?

Как жить с осознанием того, что твои дни сочтены — и счет идет не на годы, а на месяцы, дни, даже часы?

Как мне вообще всё это переварить?

Как я должна просто смириться с тем, что умру?

У меня не будет свадьбы.

У меня не будет своих детей.

Я не буду.

Я не могу.

Я отказываюсь!

— Я отказываюсь! — Крик эхом разносится по квартире, резкий и яростный.

Вскочив с кровати, я бегу в гостиную и хватаю ноутбук. Меня бьет лихорадка, когда я открываю крышку и ввожу в поиске: «Выжившие после глиобластомы».

Мой взгляд впивается в первую же статью.

Десять лет.

Боже, кто-то прожил десять лет!

Я нахожу всё новые и новые истории спасения. Каждая из них возвращает мне надежду и заталкивает страх поглубже. Всё утро я провожу за чтением о том, как люди боролись, какое лечение проходили и как побеждали. Да, им приходится обследоваться каждые три месяца, и риск рецидива есть всегда, но они живы.

Одна женщина даже родила ребенка.

Боже, надежда есть.

Если они смогли выжить, значит, и я смогу бороться.

Мое дыхание учащено; я перестаю читать, впитывая эту надежду, как умирающий от жажды человек впитывает воду. Никаких гарантий нет, но я ухвачусь за любой шанс.

Почувствовав себя чертовски лучше, я иду в душ, а затем собираю сумку на выходные. Я собираюсь насладиться свадьбой с семьей и друзьями. Я буду веселиться и разделю счастье Кристофера и Дэш. В воскресенье я всё расскажу родным, в понедельник лягу в Сидарс-Синай. Во вторник доктор Фридман удалит опухоль. Я сделаю всё, что он скажет.

Я буду бороться за это.

Я буду бороться за свое «долго и счастливо» с Райкером.

Я буду бороться за своих нерожденных детей.

Я буду бороться за свою жизнь так, как никогда раньше не боролась.

Я не сдамся. Только не Хейз. Не сегодня. Не завтра. Никогда.

Я буду сражаться до последнего вздоха.

Я захожу в душ и привычно моюсь. Мою голову, стараясь не задеть заживающий разрез. Закончив вытираться, я тщательно наношу лосьон на всё тело. Впервые в жизни я осознаю каждое свое действие. Я наслаждаюсь каждой секундой. Я собираюсь прожить свою жизнь на полную катушку.

Я выбираю милый топ с открытыми плечами и черные джинсы. Надеваю любимые каблуки и не торопясь наношу макияж. Я как раз брызгаю на себя духами, когда слышу, как открывается лифт. Я занята тем, что вставляю в уши серьги с бриллиантами, когда в спальню входит Райкер. Он резко замирает, и его губы приоткрываются.

— Черт, ты выглядишь просто охренительно сексуально.

— Спасибо, — я широко улыбаюсь ему.

— Что случилось? Утром ты выглядела так, будто умираешь, а сейчас готова покорять мир.

Его слова колют мое всё еще хрупкое сердце, но я отмахиваюсь от этого чувства.

— Вся та любовь и забота, которыми ты меня окружил, сотворили чудо, — говорю я. Я кладу руку ему на предплечье, когда он наклоняется для поцелуя.

— Боже, как ты вкусно пахнешь, —