Неопровержимая улика - Лейни Лоусон

Я всю жизнь видела, как мои родители вкалывают, и невероятно горжусь этим. У нас никогда не было проблем с едой или крышей над головой — они всегда делали все возможное, чтобы обеспечить самое необходимое. Но у них нет высокооплачиваемой работы. Они не из богатой семьи и никогда не были богатыми.

Я смотрю на свою руку, на шрам от ожога — леденящее напоминание о той ночи, когда я оставила горящую свечу в своей новой комнате. В нашем новом доме. В новом районе. Все пошло прахом из-за меня. Страховка вообще не помогла.

У мамы с папой осталась гора долгов, они потеряли все имущество и свою мечту. Они отдали все, чтобы получить тот дом. И я не только подвергла семью опасности той ночью, но и закрепила их судьбу. Мы вернулись в трейлер.

С того дня я дала обещание им и себе, что вытащу их отсюда. Куплю дом, буду оплачивать их счета, дам им возможность отдохнуть. Пусть остаток жизни они проживут в покое и без финансового стресса.

— Я оплачу операцию, а ты завтра позвонишь своему врачу, чтобы назначить самую ближайшую дату. Может, они смогут сделать это в течение следующих нескольких недель? Я буду здесь и позабочусь о тебе.

— Би... — вмешивается Уоррен. Я поднимаю руку, останавливая его, и он вздыхает. Он знает, что спорить со мной в таких вещах бесполезно.

Никаких протестов от родителей. Они давно поняли, когда я то тут, то там присылала небольшие суммы, что я хочу им помогать. И я не принимаю отказ. Я еще не могу помогать им так много, как хотелось бы. Быть студенткой на полный день придает совершенно новое значение словам «бедный, как церковная мышь».

Я не знаю как, но я разберусь. Я всегда разбираюсь.

Я рада, что мама, кажется, в хорошем настроении и что есть способ помочь ей лучше спать. Надеюсь, скоро. Но сейчас уже поздно, и мои нервы на пределе.

Я встаю и крепко обнимаю ее. Возможность обнимать маму — одна из вещей, по которой я больше всего скучаю, живя не здесь. Прошло слишком много времени с тех пор, как я могла делать это, когда захочу, вместо того чтобы прыгать в самолет и ставить на паузу всю свою жизнь ради объятий. Папа протягивает мне руку, я беру ее, и он притягивает меня к себе, подмигивает и целует в щеку.

— Люблю тебя, — говорит он.

— Люблю тебя больше, — улыбаюсь я.

— Не может быть! — кричит он, пока мы с Уорреном направляемся к двери.

Мама опирается о дверь и касается наших лиц, прежде чем вздохнуть.

— Я не знаю, что я сделала, чтобы заслужить таких детей, но я хочу, чтобы вы знали, как я счастлива, что вы оба здесь.

Я тоже… — хочется ответить ей. Но я не хочу давать ложную надежду и рисковать, что она привыкнет к этой мысли.

Уоррен обнимает меня за плечи.

— Готова?

Я киваю.

— Мы заедем завтра еще раз, мам. Отдохни, если сможешь.

Когда мы подъезжаем к месту рядом с общим домом, Уоррен проверяет телефон и морщит лоб.

— Мне нужно проверить резервуар для воды. Датчик показывает, что он не работает. Может занять время, если его придется чинить. Ты как?

— Я в порядке. Нужна помощь? — спрашиваю я.

— Не-а. Иди наверх и ложись спать. Увидимся завтра.

Я быстро улыбаюсь ему и закрываю за собой дверь.

В общем доме совсем темно, за исключением света над плитой. Я волочу ноги к лестнице, ведущей на чердак, и поднимаюсь, чтобы приготовиться ко сну. Есть одно правило, которого я всегда придерживаюсь, какой бы ни была уставшей — никогда не ложусь спать с макияжем. Если лицо не будет чистым перед сном, я знаю, что пожалею об этом на следующий день.

— Привет, — тихо говорит Ки. Она медленно садится на кровати и трет глаза.

— Привет, — отвечаю я, садясь рядом с ней.

— Все в порядке?

— Все нормально. Думаю, я просто хочу приготовиться ко сну и поговорить об этом завтра, — вздыхаю я.

Может, это ужасная черта характера — подавлять свои эмоции, но когда что-то тяжелым грузом лежит на душе, я люблю какое-то время держать это в себе. Посидеть со своими чувствами. Составить план. Хотя Ки знает об этом. Уверена, утром у нее будет миллион вопросов, когда я буду готова поговорить.

— Ладно, — говорит она, зевая и снова кладя голову на подушку. — Ты уверена?

— Обещаю. Спи дальше.

Я роюсь в сумке в поисках любимой футболки с длинным рукавом и косметички. Затем одновременно снимаю тушь салфеткой и стягиваю с себя одежду. Я уже собираюсь переодеться, умыться и нанести увлажняющий крем — и вдруг останавливаюсь, как вкопанная.

И тут я понимаю, что мое средство для умывания осталось в душе у Гейджа.

ГЛАВА 18 Гейдж

Считать овец, черт возьми, не помогает.

Я отчаянно пытаюсь отключить мозг, который никак не затыкается, поэтому хватаю телефон с тумбочки и гуглю способы заснуть. Первый результат говорит: «Устройтесь поудобнее».

Ну надо же.

Я закатываю глаза.

Листаю дальше и вижу дыхательное упражнение: вдох на четыре секунды, задержка на четыре секунды, выдох на четыре секунды и повтор.

Это ни капельки не помогает. Я листаю дальше, надеясь найти какой-нибудь революционный способ заснуть без транквилизаторов, когда вдруг слышу топот шагов в коридоре.

Я сажусь и смотрю на дверь. В щели между дверью и полом мелькает тень. Секунду спустя она проходит обратно. Это не может быть кто-то из парней — они слишком шумные. Эти шаги легкие и тихие. Я откидываю одеяло и иду к двери.

Когда тень под дверью проходит в третий раз, я решаю открыть ее и посмотреть самому, вместо того чтобы просто ждать. Блайт резко оборачивается ко мне, когда я со скрипом открываю дверь.

— О! — она прижимает ладонь к сердцу и делает шаг назад, будто я ее напугал.

— Что-то нужно? — спрашиваю я.

— Да, — отвечает она слишком быстро. — Я не была уверена, спишь ты или нет, — она смотрит широко раскрытыми глазами, скользя взглядом ниже моей шеи.

Может, я забыл надеть футболку, прежде чем открыть дверь. А может, и не забыл — просто не стал ее надевать, втайне надеясь, что по